Книга Под звездным дождем, страница 120 – Макс Рейн

Лежа в постели долгими бессонными ночами, Сонька ломала голову, стараясь понять, почему Кирилл вот так запросто отмахнулся от всего привычного, близкого для него, от своего прошлого, включая ее, Соньку. Что толкало его воевать, идти на верную гибель с таким рвением, азартом, граничащим с безумием? Он не был из тех, кто искал смерти, наоборот, в Кирилле было столько жизни. Любви. Пред ней предстало его лицо, холодное с резкими чертами, родное и незнакомое. В глазах Кирилла сегодня, казалось, пылала только одна любовь – всепоглощающая любовь к Ратии. Соне недавно попалась на глаза цитата Людвига Берне: «Любовь к родине не признает половинчатости; кто не делает для нее всего – ничего не делает; кто не все отдает ей – тот во всем ей отказывает».

Это был его случай – только в сердце Кирилла была не только Ратия, в нем жила и Артания. Сонька это точно знала.

Мухинский внимательно следил за выражением лица своего начальника. Он верил, что нашел правильный путь. Профессиональные агенты – это дохлый номер в текущей ситуации. А вот отправить к Альфе его подружку – в самое яблочко.

— Полагаю, – снова заговорил он, – у Альфы кризис в личной жизни. Очевидно, с Сувориной были связаны его планы на будущее. А тут крутой поворот, полностью меняющий судьбу, и жизнь, повисшая на волоске. Такой коллапс. И в этот момент опять возникает она – как глоток свежего воздуха, другая перспектива. Она как посланник спасения…

— А что у нас по ней?

— Она находится в моменте пересмотра ценностей. Ищет, как говорится, новый смысл жизни. При этом пока не находит, старое разрушено, новое еще не выстроено. Отвергнутая барышня, она не руководствуется разумом, вся во власти эмоций. Если мы подключимся сейчас, то можем помочь ей найти «суть бытия». Показать, что в ее руках судьба сотен людей. С таким психотипом должно сработать.

Богомольский слушал, и в голове его складывалась четкая, понятная картина. За несколько лет работы с Мухинским он привык к витиеватой манере того выражать свои мысли.

— Никаких контактов с ним не было? – поинтересовался полковник.

— Первый месяц она писала, он молчал, потом связь прервалась. С тех пор – ничего.

Богомольский задумался. То, что Шиманский отказался от девушки, мало о чем говорило, а вот то, что он от нее отказался в момент начала операции, могло кое-что означать. Он мог этим шагом защитить ее и самого себя… выждать окончания событий. Или же он был обычным фанатиком с радикальными взглядами, слепо следующим своим идеалам. Богомольский сел и тяжело облокотился на спинку кресла.

— Насколько подставляемый нами объект соответствует его внутреннему, как ты выразился, «образу посла-спасителя»?

Мухинский опять заерзал на стуле.

— Дело в том, что Альфа крепко связан с объектом. Более того, их личные пути пересекаются в ключевые моменты жизни. Таких людей обычно подпускают к сердцу. Да и, как говорил Македонский, «король послов не убивает». В любом случае все, что мы можем, это попытаться устроить им встречу. После мы перестаем контролировать ситуацию. Но ведь нам это и не так важно, – рассуждал Мухинский. – Главное, чтобы встреча состоялась… То, что гражданские находятся в отдельных подвалах, нам известно. Локацию Альфы мы знаем. Будем плясать оттуда. Как только маячок выйдет за радиус командного пункта, значит, объект пришел к цели. Маячком мы засечем точное местоположение заложников, а дальше – дело техники.