Книга История одной измены, страница 54 – Николь Келлер

— Па — па, не! Па — па, не! Па — па! — захлебывается слезами. А я, как сорвавшаяся с цепи собака, хочу разорвать эту дрянь, что в погоне за деньгами готова издеваться над собственным ребёнком. Ребёнком, который любит ее и тянется, несмотря ни на что.

Тварь.

Все же не зря я принял решение собирать компромат на Ольгу.

Марсель ей не нужен.

Абсолютно.

Если поначалу, когда он был младенцем и только спал и ел, она ещё как — то за ним ухаживала, растила, то со временем ее материнский инстинкт угас, атрофировался и отпал как нечто рудиментарное.

Она не читает ему сказок на ночь, не гуляет с ним, она блт, даже перестала укладывать его! Он всего лишь трамплин в ее желании разбогатеть и получить бабки.

— Ты что творишь, дура? Не видишь, у ребёнка истерика? Зачем издеваешься над сыном?

— Я всего лишь пытаюсь соблюдать режим! Это же мне завтра выслушивать его нытье и истерики, когда он не выспится, а не тебе! Ты же знать не знаешь, что он исполняет! Просто живешь свою лучшую жизнь, пока я ращу нашего с тобой ребёнка!

— Жалеешь о том, что Марсель родился?

После моего вопроса повисает тишина. Гнетущая, давящая. Та, от которой остатки нервов звенят.

Ольга прожигает меня исподлобья. В глазах — вызов и ответ на вопрос.

Денис

До настоящего момента я даже не подозревал, что можно настолько сильно ненавидеть человека. Что когда — нибудь я буду желать чьей — то смерти.

Такие недоматери, как Ольга, не должны топтать эту землю.

— Ирина, вы на сегодня свободны. Я сам уложу Марселя.

Я долго рассказываю сыну сказку, глажу и любуюсь ребёнком, не понимая, как можно не любить этого беззащитного человека, которого же сама и породила.

Как, блт?!

Когда я выхожу на кухню, Ольга как раз наливает себе вина. Молча сажусь за барную стойку напротив, кладу телефон экраном вниз прямо между нами.

— Чего ты хочешь, Оля? Зачем устроила весь этот цирк?

— Вот это уже другой разговор, дорогой, — ухмыляется, щедро отпивая из бокала. Кажется, ее любовь к алкоголю прогрессирует. Жаль, заснять все не могу. Но запись нашего разговора важнее. — С этого и надо было начинать.

Оля достает из ящика и кладет передо мной два кольца. Обручальных.

— Надевай.

— Кончай этот цирк. Я на тебе никогда не женюсь. Я смогу найти способ тебя заткнуть и без штампа в паспорте.

Оля закатывает глаза и неспешно отпивает, перекатывая вкус алкоголя на языке.

Самая главная ошибка при любых боевых действиях — уверенность в собственной победе. Когда ты считаешь, что уже победил. Ты расслабляешься, теряешь бдительность. И тогда жизнь от всей души заряжает тебе в лоб. Больно и фатально.

Поэтому я снисходительно наблюдаю за Ольгой и жду, когда она наиграется.

— Ты так уверен в себе….Только, видимо, понятия не имеешь, что у нас в стране не терпят насилия над женщиной. Я так предполагаю, у тебя не сегодня — завтра начнутся проблемы в бизнесе. Если уже не начались. Вы начнете терять контракты, на тебя откроют охоту. Богдан с Артуром тебя уже не спасут. Они и сами тебя возненавидят, потому что будут терять бабки. Когда речь заходит о деньгах, родственные связи теряют свою актуальность.

— Но ты готова прийти на помощь, геройски надев на себя мою фамилию и испачкав паспорт? — усмехаюсь, складывая руки на груди. Незаметно придвигаю мобильный ещё ближе к Ольге, чтобы каждое ее слово, которое я собираюсь использовать против нее, было отчетливо слышно.