Книга Формула любви для ректора, страница 38 – Ханна Леншер

«Забей, Рейвенхарт, — приказывал я себе, зарываясь в стопки документов. — У тебя проверка на носу, а не сезон брачных игр».

В пятницу вечером, когда я окончательно зашивался, мы с Эйданом Тенебрисом сидели в архиве, где, судя по всему, кто-то очень умело подчистил следы финансовых махинаций предыдущих лет. Войссер хоть и трусил, но дело свое знал — он методично выискивал нестыковки в сметах, надеясь доказать мою некомпетентность как администратора. И у него могло все получиться. По закону он мог отправить отчет еще до понедельника и если в моих документах найдутся дыры, то меня с позором снимут.

Мы обложились папками так, что из-за них торчали только макушки. Магические светильники тускло мерцали, сбрасывая желтоватые тени на пыльные страницы. Воздух был тяжелым от запаха пергамента и нашей обоюдной усталости.

— Дамиан, я боевик, а не бухгалтер, — прорычал Эйдан, отшвыривая в сторону очередной толстый гроссбух. Его глаза покраснели от недосыпа. — Я могу посчитать радиус поражения боевого поля, но я не понимаю, почему здесь написано, что на закупку слез мантикоры ушло триста золотых, а по факту в лаборатории их нет!

— Потому что их украли еще при Вариусе и списали как естественную усушку, — мрачно ответил я, массируя виски. — И если мы не найдем формулу, по которой они это списывали, и не закроем брешь в текущем балансе до завтрашнего утра, Войссер радостно припишет эту растрату мне.

Эйдан грязно выругался и уронил голову на руки.

— Все, я пас! Ирмина меня убьет, что вместо нее я выбираю сидеть с тобой и считать виртуальных мантикор.

— Еще хотя бы пару часов…

Я недоговорил. Тишину безлюдного архива нарушил звук легких, быстрых шагов на лестнице. Я мгновенно подобрался, в такое время в подземельях никого быть не должно.

Шаги приблизились, из-за стеллажа вынырнула фигура.

Лилиан.

На ней было темно-синее, строгое платье, застегнутое на все пуговицы до самого подбородка. Волосы стянуты в тугой пучок. В руках она сжимала кожаную папку. Лицо было бледным, под глазами залегли едва заметные тени, но взгляд оставался таким же прямым и решительным, как стрела, выпущенная из арбалета.

Мы с Эйданом уставились на нее, словно увидели призрака.

Она не стала извиняться, мямлить или опускать глаза. Лилиан просто подошла к нашему столу, коротко кивнула ошарашенному Тенебрису, бросила папку на свободное место, пододвинула стул и села напротив меня.

— Вы все делаете неправильно, ректор, — произнесла она своим фирменным, холодным, преподавательским тоном, словно не было той ночи.

Роузвейл потянулась через стол и подцепила ту самую смету, над которой я бился последние три часа.

— Здесь есть легальная академическая лазейка, — продолжила Лилиан, быстро пробегая глазами по столбцам цифр. — Слезы мантикоры имеют коэффициент летучести, зависящий от фазы луны. Вариус использовал формулу Грамринга для списания. Вот здесь, в третьем абзаце. Вы просто не знаете, как читать матрицу макроэкономических формул.

Я откинулся на спинку стула и с удовольствием наблюдал за ее работой. Лилиан сама спустилась в архив, чтобы помочь. Временно, но перешла на мою сторону.

Эйдан Тенебрис, видя, как Лилиан за пять минут решила проблему, над которой мы бились несколько часов, медленно поднялся со своего места. На его лице расплылась счастливо-облегченная улыбка висельника, которому только что объявили амнистию.