Книга Дочь от другой. Развод в 50, страница 89 – Виктория Волкова

Где трое, там и четверо? Тем более идти ей некуда. Чебук, конечно, гондон, каких поискать!

Вот так заделал дитя, и теперь пытается пристроить куда попало. Нельзя ему, видите ли! И Лактомский туда же. Тот еще стратег! Дальше собственного носа ничего не видит. Перед всем городом меня опозорил. Последней дурой выставил. Нет. Его я точно не прощу. Даже если Рена со мной останется…

— Валентина Сергеевна, – окликает меня Стрельников, как только я вхожу в отделение. – А я вас ищу… – начинает говорить и осекается. – Что с вами?

— Упала, – улыбаюсь как дура. – На дорожке от отделения до церкви попала в капкан.

— Да, там яма. Многие жалуются. С Ренатой все хорошо. Она в реанимации. Операция прошла успешно, - рапортует устало доктор.

— А метастазы были? Вы их удалили? – спрашиваю, цепенея от ужаса.

— Нет, там все чисто, – уверенно заявляет Витольд Александрович. – Удивительно при таком диагнозе, но факт. А химиотерапию придется пройти все равно. Я настоятельно рекомендую…

— Да, да, конечно, – киваю на автомате. Растерянно оглядываюсь по сторонам. – Мне нужно….

— В травмпункт, – отрезает Стрельников. – Сейчас кто-нибудь из сестричек вас проводит. Сутки точно Ренату продержим в реанимации. Как очнется, я вам напишу…

— Спасибо! Спасибо! – киваю и не могу сдержать слез.

Все. Ренка спасена! Теперь бы в своей жизни разобраться.

— Валентина Сергеевна, пойдем, провожу, – берет меня под ручку толстая медсестра Федоровна и опускает взгляд на мою лодыжку. – Хм… Тут лучше кресло взять.

— Бесспорно, – соглашается с ней Стрельников и добавляет сокрушенно. – Как бы перелома не было, Валентина Сергеевна.

— Нет, нет, я сама, – делаю шаг и хватаюсь за стену.

— Галина Федоровна, катите Валентину Сергеевну в травму. Я сейчас им позвоню, – выносит вердикт светило онкологии и уходит к себе. А меня усаживают в кресло-каталку и по гулким коридорам везут в другой корпус в травмпункт.

Вот что теперь делать? Проку от меня никакого!

— Теть Зин! – звоню Герцогине. Пересказываю все свои беды. Только о встрече со Славкой умалчиваю. – Подмени меня завтра, пожалуйста.

— Да не вопрос, – легко соглашается она. Как всегда, готовая прийти на помощь. – Денька! – кричит в комнату. – За матерью поезжай. Убилась она. В травмпункт везут.

И тут же в трубке слышится встревоженный бас моего старшего сына.

— Мам, ты где? Что случилось?

— В капкан попала, – смеюсь я. – Ничего страшного. Ты сможешь меня забрать из больницы? Или я Лешу вызову.

— Сейчас приедем, – бухтит в трубку Денис, и я на заднем фоне слышу расстроенный голос Вадима.

Слов не разобрать, но зато хорошо слышно отповедь Герцогини.

— Да я тебя умоляю! Вадяшка! Жива твоя мама.

— Все хорошо, – повторяю как мантру.

И в ужасе смотрю на травматолога. Здоровенного кряжистого мужика лет шестидесяти.

— Перелом, голубушка. Хороший такой перелом. Закрытый. Почти идеальный. Хоть в учебнике снимок публикуй, – выговаривает он. А я и представить не могу, что буду делать дальше.

Придется к Ренате на костылях ездить. Та еще морока. Но иначе никак! Я же ей обещала!

Самое главное в общении с детьми, я себе давно уяснила, никогда не врать. Вообще никогда! Маленький человек на ложь реагирует остро. Во-первых, сам учится говорить неправду, а во-вторых, будет считать себя недостойным искренних отношений.