Книга Дочь от другой. Развод в 50, страница 92 – Виктория Волкова

— Ты за меня волнуешься, Масенька? – улыбается он счастливо. Смотрит на меня задумчиво и совершенно серьезно заявляет. – Если так, то у меня есть еще шанс вернуть тебя.

Рем

В груди клокочет, в ушах стучит от бешенства. Че – сука! Подставил мою жену. Использовал ее как приманку.

В жизни ему не прощу.

Мы же как братья были… То есть мы и есть братья. Четвероюродные долбаные кузены. Прабабки наши были родными сестрами. Да я его ближе чем брата считал.

А он…

— Масенька, – кладу обе руки на подушку. Фиксирую Валину голову. Убираю тонкие прядки назад. Любуюсь красавицей женой. Пока еще женой. Через неделю разведут нас к гребеням.

— Рем, – распахивает она глаза цвета охры. – Не надо, – мотает головой.

Не простила еще. И простит ли? Большой вопрос.

Тоже из-за Чебука я попал. Говорил же, на соседа-алкаша надо оформить. Бабок ему забашлять. Так Надя уперлась, истерику закатила Славке. И он сдался. Попросил меня.

— Никто не узнает, – твердил мне.

А теперь что? Выходит, Ренка к нам навечно приписана. И куда от нее? Некуда. Надя на погосте, Че, как всегда, или в бегах, или на киче, или на сходняке. Когда ему дочкой заниматься? Он же не знает ее. Только благодаря Вале моей удосужился познакомиться с дочерью.

Валечка. Девочка моя! Как услышал, что она в травме, домой рванул. Сердце чуть из груди не выскочило.

— Мась, не гони меня, – глажу по голову. Целую в висок или в ухо, не разобрать. – Давай начнем с чистого листа…

— А где ты видишь чистый лист? – мотает она головой, заставляя меня убрать руки. Поднимается на локте. Смотрит в упор. – Рем, у нас не осталось ничего чистого. Все что было – в прошлом. А будущего нет. Я хочу забыть… Но не получается… Как бы я ни любила тебя…

— Любишь, и это главное, – сгребаю жену в охапку. Целую нежно, но крепенько. Валюха сначала фыркает, извивается. А потом сдается мне на радость.

Может, так и помиримся. Вон как ластится. Тело не обманешь, это не гребаные мозги.

— Да я понимаю, отстирать использованную туалетную бумагу не удастся. Но мы с тобой можем взять новый рулон, – предлагаю я. Кошу под дурака, но сейчас другой тактики нет. Пошутим, посмеемся. Глядишь, и помиримся. А там и серьезно поговорить можно.

— А где у нас новый рулон? – хмыкает жена. Смотрит строго. Зараза маленькая.

— Да вон, в кладовке полно! Хочешь, отнесу. Ты проверишь…

— Лактомский… Ты редкий идиот, – выдыхает жена. – Доводы, обалдеть!

— Вот и балдей от меня. Я, может, для этого и родился. Карма у меня такая, – нашептываю в ушко. Нутром чувствую, как сдает позиции Валентина. Глядишь, и простит меня непутевого.

— Рем, – жена кладет руку мне на плечо. Смотрит внимательно и печально. Словно пытается считать все эмоции, бушующие у меня в сердце.

— Мась, я люблю тебя, – примостившись рядом, выдыхаю порывисто. – Всегда только тебя и любил. Детей наших.

— Я тебя тоже люблю, – всхлипывает она, отворачиваясь.

— Девочка моя, единственная, – шепчу глухо. Большим пальцем аккуратно давлю на подбородок, разворачиваю любимую к себе.

— Ну, мась…

Целую мокрые от слез щеки, зарываюсь пальцами в волосы. И чувствую, как тает ледяная крепость, как спадают запоры. Еще чуть- чуть, и Валентина сдастся.

А там уже дело техники. Цветы, бриллианты, круиз.

Точно! Поехать с Валей вдвоем. Море. Романтика, и я с загорелой ж.пой.