Книга Обожженная изменой. Выбор шейха, страница 135 – Виктория Волкова

И напрягается, словно хищник перед прыжком.

Нейман что-то говорит ему. А Миша не сводит с меня глаз. Просто давит тяжелым взглядом, превращая в глупого кролика.

Хочу выйти из кухни, но брат заслоняет собой проем, перекрывая мне путь к бегству. И закончив короткий разговор, делает шаг ко мне.

Впечатываюсь в стенку, зная, что последует дальше. Мишка, может, не грохнет, как обещал, но изобьет сильно.

— Сука! — крепкая ладонь бьет по лицу наотмашь. — Ты все-таки сдала меня Зорину! Убью тебя, тварь! — орет он, сатанея.

Удары сыплются один за другим, вколачивая меня в стенку. Сначала пригибаюсь, стараясь укрыться. А потом, изловчившись, отталкиваю брата и выбегаю из комнаты. Успеваю добежать до туалета и запереться на задвижку.

Брат взламывает дверь, а я в страхе звоню Николаю.

— Колечка, миленький, спаси! Он меня убивает.

Другой бы ответил «Пошла на хрен, Гусятникова! Поделом тебе!», но Николай Иванович только крякает в трубку и цедит сердито.

— Уже еду, Маня. Продержись там.

Он говорит еще что-то. Но из-за ударов, сыплющихся на крепко сколоченную дверь, я ничего не слышу.

— Я все скажу! Всех сдам! — реву навзрыд. — Обещаю, Колечка!

И не сразу понимаю, когда все стихает.

«Странно. Ушел он, что ли?» — поговорив, прислушиваюсь к шагам брата за дверью.

Но ничего не слышу. В доме стоит полная тишина.

«Наверное, побежал за инструментом в сарай», — выдыхаю с облегчением и решаюсь на отчаянный поступок. Мне надо выскочить за дверь и удрать. Не попасть в лапы Зорина или брата. Сбежать. Затаиться. Прикинуться дохлой. Поселиться где-нибудь в деревне…

Приложив ухо к двери, снова прислушиваюсь. Тишина. Мне-то всего надо пробежать через коридор и выскочить на улицу. А там… Там все просто. Маршрутка или такси. Аэропорт, и чао-какао!

Тихонько открываю задвижку, выглядываю в коридор и в ужасе отступаю назад. Напротив сортира с пистолетом в руке стоит Мишка и целится в меня.

— Я же говорил, что грохну, если сдашь, — вставляет ногу в проем, не давая мне закрыться. — Место ты выбрала сама. Вали в свой гребаный ад, — смеется он мне в лицо и стреляет. Несколько пуль свистят над ухом. Но большинство жалят, заставляя свалиться на пол.

«Жизнь закончилась», — только и успеваю подумать, как следует еще один выстрел. Контрольный. И наступает полная темнота.

— Ты выстрел слышал? — подскакивает ко мне Борька, стоит только выйти из машины.

Около калитки мнутся ребята Сохнова, подъезжает наш микроавтобус. А на тупиковой улочке этим августовским вечером ни единого человека.

Попрятались, что ли? И где вероятность, что не сообщат Ландрикову? Медлить нельзя. Это точно.

— Штурмуем, ребята, — приказываю своим бойцам, надевающим броники. Над заброшенным домовладением уже поднимается квадрокоптер, а я поворачиваюсь к полицейским, мнущимся в сторонке. — Кому дом принадлежит, пробили?

— Да, — кивает хмурый участковый. — Сейчас — Ландрикову Михаилу Андреевичу, а раньше его бабка тут жила. Краснополитова Евгения Леонидовна.

— Понял, — рычу в ответ. И честно говоря, ничего не понимаю. Ландрикова я в упор не знаю. А вот с бабой Геней очень хорошо общались мои родители. Помогали чем могли. Ей самой и внукам ее. Мальчик был и девочка.

«Как же их звали?» — размышляю, наблюдая, как бойцы выламывают ветхую калитку. Сзади страхуют люди Пети Сохнова. Ну и Боря мой держит ситуацию под контролем.