Книга Беглая жена бандита, страница 15 – Даша Черничная

— Я помою вам окна, — кладу руку на плечо женщине и потираю его. — Только дайте мне пять минут, я переоденусь и вернусь.

— Ой, Виточка, как бы я тут без тебя! Спасибо тебе, деточка, — причитает.

А я убегаю в дом, принимаюсь перебирать одежду и нахожу парочку старых порванных в коленях джинсов и футболку, переодеваюсь и иду обратно к бабуле.

— На-ка, Вита, платок на голову повяжи, — протягивает мне белую косынку, идеально выглаженную. — А то паутина на голову насыпется.

— Спасибо, — улыбаюсь приветливой соседке и принимаюсь мыть окна.

Делов-то, все это час занимает — хатенка невысокая, я и без стульчика достаю до окон.

— Готово, теть Валь! — кричу соседке. — Принимайте работу. — Отряхиваю руки друг о друга, довольная результатами своего труда и тем, что пусть и немного, но хоть чем-то смогла помочь бабушке.

— Что бы я без тебя делала, деточка. Вот, возьми рыбку, пожаришь, — хитро улыбается и кивает. — Судачок, он знаешь, какой вкусный? Да с жареным лучком, м-м!

— Э-э, да я что-то не уверена, — кошусь на рыбину.

— Бери-бери.

Благодарю тетю Валю и иду к себе, неся рыбину в пакете.

На крылечке сажусь, ставлю пакет рядом с собой и вздыхаю.

— И что мне теперь с тобой делать? Я ведь даже не знаю, как тебя разделывать.

— У меня есть парочка предложений, что нам делать друг с другом.

С визгом подскакиваю на ноги и лечу на землю, прямиком в высокую траву, больно ударяясь локтем.

Святослав неспешно выходит из моего, на минуточку, дома и вальяжно приваливается к деревянной балке. На нем простые синие джинсы и белая футболка — видно, что одевался наспех. И все равно, засранец, выглядит как с обложки журнала!

А я в рваных джинсах с засохшей краской, старой мятой футболке и бабулиной косынке.

Святослав проходится по мне насмешливым взглядом и прищуривается:

— Надо же, Виталина, какое стремительное падение от дорогих мехов, брюликов и дорогущих тачек до сельской жизни и бабушкиных платочков на голове.

Свят спускается по ступенькам и садится на нижнюю, на которой я сидела, подпирает кулаком подбородок и смотрит на меня так, будто ему уже все про меня понятно и словно я разочаровала его.

— И что, не стремно тебе так жизнь свою менять? — на удивление вопрос звучит спокойно, будто ему реально интересен ответ.

Я опираюсь рукой о траву и поднимаю лицо к солнцу, которое светит очень ярко, отчего на земле совсем не холодно сидеть.

— Зато тут дышится легче, не чувствуешь? — спрашиваю мужа.

— Нет, не чувствую, — слышится равнодушный ответ.

Открываю глаза и перевожу взгляд на мужа.

— Конечно, не чувствуешь. Потому что ты душнила, Исаев. Вот ты свалишь восвояси, и я тоже снова задышу легче и свободнее, избавившись от твоего гнета бандитского.

— Какая обворожительная, но совершенно идиотская фантазия, — качает головой. — Но знаешь, что еще тупее?

— Дай-ка подумать. То, что ты, взрослый мужик, от которого сбежала жена, отказываешься давать последней развод?

— Нет, — не ведется на мою провокацию. — То, что ты пыталась сбежать из Ростова, зная, что я уже сижу у тебя на хвосте. Ко всему прочему, еще и вторую свою левую фамилию спалила.

Я поднимаюсь на ноги и отряхиваю попу от травы, смотрю на своего мужа серьезно, без страха и желания задеть за живое:

— Свят, снизь градус своей важности, окей? Во-первых, мне в шесть утра позвонила испуганная соседка и сказала, что у меня на участке слышится запах газа, и я рванула сюда.