Книга Беглая жена бандита, страница 10 – Даша Черничная

— Ты не похож на мента.

— Знаю, — усмехнулся. — Я похож на твоего будущего мужа.

Королева улыбнулась и сложила руки на груди.

— Самоуверенно, — был произнесен вердикт.

И, проходя мимо меня, на миг замерла:

— Мне нравится, — и, не сдерживая улыбки, пошла на улицу, а я, словно на поводке, как верный пес, побежал за ней.

Наверное, еще тогда мне следовало отпустить ее домой и остановиться, ведь было ясно, что с ней получу ох как много проблем.

Особенно когда она подошла к своему такому же белому, как и ее шуба, новенькому «Ягуару»…

И вот прошло девять лет с того самого дня, а она, как и в первую встречу, меня восхищает и одновременно бесит.

Я целую ее грубо, бесстыже, напористо. Так, что у Виты нет возможности сопротивляться, но надо отдать ей должное — делать это она не спешит.

Возможно, потому что понимает: ее уже никто не отпустит, она плотно зажата между мною и рулем. Как бы ни брыкалась, она заперта со мной в тесном пространстве, и добровольно я ей не дам уйти.

А может быть, она сходила с ума по мне все четыре прошедших года — точно как и я подыхал за много километров отсюда без нее. И эгоистичная часть меня уверена, что она не отталкивает меня именно поэтому.

Вита запускает пальцы мне в волосы и отвечает на поцелуй точно так же — отчаянно-болезненно, как целую ее я.

Ее запах все такой же родной, хотя внешне она изменилась — обрезала свои длиннющие волосы, перекрасилась в темный цвет, набрала парочку килограммов. Стала до одурения аппетитной, но осталась все такой же вбитой на подкорку стервой, которая давным-давно лишила меня рассудка.

Я кладу руку ей на грудь и веду ниже, к ягодице, сжимаю как могу сильно. Вита шипит мне в губы и до боли закусывает мою нижнюю губу.

На языке разливается металлический вкус от прокушенной острыми зубами губы, и я стягиваю волосы на затылке Калининой и прижимаю ее к себе еще сильнее, теснее, показывая, что я готов на все, чтобы она мне ни приготовила.

Запускаю руку ей под платье и тяну на себя тонкие трусики, которые трещат по швам и, наконец, рвутся.

Вита выдает нотку протеста, который оказывается так и не произнесенным, потому что я не позволяю ей отстраниться от своих губ. И жена, словно подчинившись, запускает руки мне под пиджак, касаясь пресса, груди, и я рычу ей в губы, чтобы и не думала останавливаться.

Вита отвечает на поцелуй пылко, что, как и всегда, лишает меня здравого смысла, и я забываюсь от присутствия этой суки, чего с ней делать категорически нельзя.

Она разрывает поцелуй, упирается лбом мне в лоб и говорит холодно, аки стерва снежная королева:

— Убери руку с моей задницы, Исаев, иначе в твоей бочине появится дыра.

Моих ребер касается мой же пистолет, который находился в кобуре под пиджаком.

И вот тут я вспоминаю, что никогда…. никогда, блять, нельзя забываться с этой заразой.

Свят

Вита смотрит на меня как бешеная необузданная кобыла, и внутри у меня поднимается неконтролируемое желание приручить ее, накинуть лассо на шею, показать, кто тут хозяин.

Парадокс в том, что за четыре года нашего брака у меня, по сути, так и не получилось это сделать, хотя попытки были.

Вот что в ней и вызывает восхищение — оставаться такой же безбашенной надо уметь. Меня даже берет гордость — она не растеряла это умение.