Книга Бывший. Верни моё сердце, страница 39 – Валери Овчинникова

— Спокойно. Ты нужна ему собранной.

— Отпусти.

Он отпустил сразу.

Через четыре минуты машина остановилась у входа.

Скорая уже стояла во дворе.

Я увидела Артема на носилках. Лицо белое, губы дрожат, рука прижата к груди.

— Мам!

Я бросилась к нему.

Фельдшер поднял ладонь.

— Вы мать?

— Да.

— Поедете с нами.

Артем посмотрел за мою спину.

— А папа?

Андрей замер.

— Я здесь.

— Поедешь?

Фельдшер уже закрывал дверь машины.

— Родственник один, — сказал он.

Я посмотрела на Андрея.

Потом на сына.

— Поедет папа, — произнесла я. — Я следом.

Андрей вошел в машину.

Перед тем как двери закрылись, Артем протянул к нему здоровую руку.

— Папа, мне страшно.

Андрей сжал маленькую ладонь.

— Я никуда не уйду.

В приемном отделении пахло антисептиком, мокрой одеждой и дешевым кофе из автомата.

Я приехала через десять минут после скорой. Эти десять минут длились дольше пяти лет. Телефон выскальзывал из пальцев, светофоры горели вечность, водитель дважды просил меня пристегнуться.

Андрей ждал у кабинета рентгена.

Пиджак был брошен на пластиковый стул. Белая рубашка помялась, на манжете темнело небольшое пятно крови.

Я подбежала.

— Где он?

— Делают снимок. Врач думает, трещина в лучевой кости. Головой не ударился, сознание не терял.

— Кровь?

Он посмотрел на рукав.

— Содрал колено. Прижимался ко мне.

Я уперлась ладонью в стену.

— Я должна была поехать с ним.

— Ты ехала следом.

— Он звал меня.

— Он знал, что ты приедешь.

— А тебя?

Андрей посмотрел на дверь кабинета.

— Меня попросил остаться.

В его голосе было столько осторожной радости и страха, что я перестала злиться на себя.

Дверь открылась.

Артем вышел с медсестрой. Глаза красные, щеки мокрые. Увидев меня, бросился вперед, но Андрей поймал его за плечи.

— Осторожно с рукой.

Я присела, обняла сына, прижала к себе.

— Где болит?

— Везде.

— Везде — это где?

— Рука и коленка. Еще я испугался.

— Я тоже.

Он уткнулся в шею.

— Папа сказал, что переломы чинят.

— Чинят.

— Как самолет?

— Сложнее.

Андрей опустился рядом.

— Врач наложит гипс. Через несколько недель снимут.

— А самолет я смогу собирать?

— Одной рукой будем.

Артем подумал.

— Ты будешь держать детали?

— Буду.

Врач вызвал нас в кабинет.

Молодой мужчина в синей форме открыл снимок на мониторе и объяснил: закрытая трещина, без смещения. Нужен гипс, контроль через неделю, покой.

Потом придвинул бланки.

— Кто отец?

Тишина.

Я посмотрела на Андрея.

Он тоже посмотрел на меня.

Формально отцовство еще не было установлено. В документах Артема стоял прочерк. Пять минут назад этот мужчина держал его в скорой. Сейчас для больницы он был никто.

— Я, — сказал Андрей.

Врач протянул ручку.

— Подпишите согласие.

Я накрыла бланк ладонью.

— Подпишу я.

Андрей сразу отступил.

— Конечно.

Врач удивленно перевел взгляд с него на меня, но промолчал.

Я подписала.

Андрей стоял рядом. Без злости. Без требования доказать права.

Когда Артему накладывали гипс, он сидел на высокой кушетке, сжимая пальцы Андрея. Я держала его за плечи.

— Мам, белый скучный, — заявил сын, когда всё закончилось.

— Нарисуем.

— Папа нарисует самолет.

— Если умеет.

Андрей посмотрел на меня.

— Придется научиться.

После процедур Артем уснул у него на руках прямо в коридоре. Голова лежала на плече, загипсованная рука — между ними. Андрей сидел на пластиковом стуле, слегка покачивая сына. Его пальцы медленно гладили детскую спину.