Книга Бывший. Верни моё сердце, страница 27 – Валери Овчинникова

Я не пряталась профессионально.

Я просто жила бедно и осторожно.

Этого хватило, чтобы человек с деньгами меня не нашел, если кто-то рядом постоянно стирал следы.

— Почему остановился? — спросила я.

— Через полтора года мне передали письмо от тебя.

Он достал лист в прозрачном файле.

Почерк напоминал мой. Хорошо. Даже наклон букв совпадал.

Андрей, прекрати меня искать. У меня семья. Ребенок не твой. Я не хочу, чтобы мой муж знал о прошлом. Если ты продолжишь, я обращусь в полицию.

Внизу стояла подпись.

Моя.

Поддельная.

— Я этого не писала.

— Сейчас знаю.

— А тогда?

— Тогда прочитал раз двадцать. Потом снова нанял детектива.

Я замерла.

— После такого письма?

— Да.

— Зачем?

Он посмотрел прямо.

— Потому что ты никогда не назвала бы ребенка «ребенком» в письме. Написала бы «мой сын» или «моя дочь». И фразу про полицию сформулировала бы иначе. Ты говорила «подам заявление».

Я смотрела на него.

Пять лет назад он поверил расписке.

Через полтора года выучил мой язык настолько, что усомнился в письме.

— Этот человек нашел тебя? — спросила я.

— Нет. В отчете указали, что ты сменила фамилию после брака. Фамилия оказалась вымышленной. Я проверял списки в трех городах. Пусто.

— А дальше?

— Дальше искал каждый год. Не постоянно. Иногда между этим проходили месяцы. Я не буду врать, что каждое утро вставал с одной мыслью о тебе. Работал. Жил. Встречался с женщинами. Пытался принять, что ты ушла. Потом видел светлые волосы в толпе или слышал твое имя и снова открывал дело.

Он сказал это без романтической красивости. Именно поэтому поверить было легче.

Я опустила взгляд на последний отчет.

Дата — три месяца назад.

Соколова Марина Андреевна, тридцать лет. Координатор программ центра «Северный сад». Совпадение по дате рождения, образованию и данным родственников подтверждено.

К странице была прикреплена моя фотография с сайта центра. Я стояла рядом с детьми на благотворительном празднике, держала коробку с красками и смотрела куда-то в сторону.

Под фотографией рукой Андрея было написано:

Она.

— Ты знал, что я работаю в центре.

— Да.

— Еще до нашей встречи?

— За три недели.

— Поэтому вошел в попечительский совет?

— Да.

Я захлопнула папку.

— Значит, ты всё подстроил.

— Я нашел законный повод увидеть тебя.

— Можно было позвонить.

— Номер оказался зарегистрирован на Нину Павловну. Я не знал, живешь ты одна или с мужем. Не знал, захочешь ли говорить. После пяти лет не имел права врываться в квартиру.

— Зато в мой кабинет вошел без стука.

Уголок его рта дернулся, но улыбка сразу исчезла.

— Там я уже понял, что ты одна.

— И начал подкатывать еще до того, как увидел Артема?

— Я увидел тебя и забыл, что пять лет учился жить без тебя.

В груди неприятно потеплело.

Я заставила себя остаться на месте.

— Это слова.

— Тогда смотри на даты.

Андрей перевернул заявление о вступлении в попечительский совет.

Подпись стояла за восемнадцать дней до той встречи.

Рядом лежало письмо его помощнику:

Уточнить расписание Марины Соколовой. Организовать участие в презентации лично. Ребенка и семейные обстоятельства не проверять.

Я перечитала последнюю строку.

— Почему запретил проверять семью?

— Потому что уже достаточно раз позволил чужим людям лезть в твою жизнь. Хотел услышать от тебя.

— Ты пришел ради меня.