Книга Тьма египетская, страница 60 – Лана Ланитова

Она с жаром приникла к его обнаженному телу. Владимиру казалось, что сквозь его кожу прошел электрический разряд. Её губы коснулись лица Владимира. Её губы были прохладны. Он не стал слишком тянуть – он смял ее руками, повалил на кровать и принялся целовать длительным и властным поцелуем. Перед его взором возникли ее удивленные глаза.

— Что-то не так? – произнес он и отпрянул. – Я делаю что-то не так?

— Это странно. Ты своим языком проник в мой рот так, словно твой жезл в мое лоно.

— Да, – в запале шептал Владимир. – Может, у вас так не принято, но у нас принято именно так.

Он вновь повелительно ухватил ее за затылок и стал целовать еще жарче, чем прежде. Она прерывисто задышала. Другая рука нырнула к ее сомкнутому лону. Пальцы ощутили привычную, горячую и скользкую влагу.

— О, ты уже хочешь меня, египетская кошка? – шептал возбужденный Владимир. – Сейчас я заделаю тебе мальчика. Такого славного русского мальчугана.

— Этруского? Я слышала о них, – удивленно шептала она. – Фрасий, твои предки родились на земле этрусков, за Тирренским морем?

— Пожалуй, что да, – отмахнулся Владимир.

Она вновь удивленно смотрела на Махнева.

— Мы торгуем с Финикией и Этрурией. Но это далеко. Я многое слышала о гордом народе Этрурии. Они прекрасные земледельцы и ремесленники. У них богатая культура, и красивые дома.

— Да, это так, – уклончиво отвечал Владимир.

— Подожди немного, – молвила она. – Сейчас я принесу нам любовного напитка. Ты должен выпить его.

— А может, не стоит? – Владимир потянул женщину за руку, приглашая ее вновь лечь рядом с ним.

Как ни странно, она даже не покачнулась от его напора. Наоборот, она решительно отвела руку, встала с ложа и ускользнула за шелковый полог. Через несколько минут Нефтида вернулась с керамической чашей, от которой валил густой пар.

— Пей, – приказала она. – Это придаст тебе силы в любовном поединке.

— Красавица, у меня и без твоего любовного зелья хватит на него сил, – усмехнулся Владимир и отвернул лицо.

— Ты обижаешь меня отказом, – настаивала Нефтида.

При этом ее глаза потемнели и сделались похожими на таинственный змеевик.

Владимир сел и посмотрел в чашу. Напиток, налитый в нее, напоминал собой молоко, с той только разницей, что он сиял, подобно опалу. И сияние это шло изнутри. Пахло это «молоко» тоже довольно необычно. В нем присутствовали тропические нотки и аромат жареного миндаля.

— Пей… – с нежностью произнесла Нефтида.

— А ты?

— И я.

Она первая пригубила собственное зелье, сделав несколько глотков.

«Значит, не отрава, – веселясь, подумал Владимир. – Хотя, чего я так опасаюсь? Повторно умереть?»

Он отхлебнул дымящегося зелья. Оно оказалось необыкновенно вкусным. Вместе с первыми глотками в голову ударил жар. А после все тело зазвенело от силы и необычной упругости. Хотелось прыгать, бегать, смеяться и даже летать.

Первой странностью оказалось то, что золотистые иероглифы на стенах перестали быть статичными. Все рисунки оживились и зажили своей, особой жизнью. Владимир присмотрелся – самое поразительное происходило с изображениями маленьких птиц. Все они вмиг ожили. И постепенно отлепились от стены. Шелестя золотистыми крыльями, к ним полетело множество маленьких колибри. Комнату заполнило стрекотание, похожее на пение кузнечиков в жаркий летний полдень. Мелкие птахи, отлетев от кобальтовых стен, порхали теперь рядом с головой Владимира и Нефтиды. Мало того, они садились им на руки и на плечи.