Книга Тьма египетская, страница 57 – Лана Ланитова

— Ты не устал? – вновь спросила она. – Не утомила тебя эта ночь и мой спектакль?

И вновь по коже Владимира пробежали мурашки.

— Нет, лучезарная Нефтида. Я не устал. Я полон сил, как никогда.

Хозяйка улыбнулась.

— Скажи мне, достопочтенный Фрасий, понравилось ли тебе мое представление?

— О, несомненно. Я был очень впечатлен твоим концертом, о, прекраснейшая из женщин.

— Я видела, что ты отлучался из зала, – спросила она и вновь моргнула длинными ресницами.

— Да… Я выходил по нужде.

— Тебе понравилась рыжеволосая чужестранка?

— Какая чужестранка? – невинно спросил Владимир.

— Женщина, которую привезли из-за моря. Персиянка со змеями.

— Да, она была весьма хороша, – ответил Владимир и поклонился.

— Ты не находишь, что это невежливо, выступать передо мною со змеями? Ведь даже каждый простолюдин в царстве Хатшепсут знает о том, что Нефтида с детства умеет ладить с этими земными тварями. Что я умею их не только заклинать, но я с ними даже сплю.

— Может быть… Если ты, несравненная и великая дочь богов, находишь это невежливым, значит так оно и есть.

Нефтида мстительно сомкнула губы и хищно улыбнулась.

— Хорошо. Идем в мою спальню. Ночь уже на исходе. Скоро светоносная колесница Ра пробежит по небесному куполу и разобьёт своими лучами мою самую лучшую ночь.

В ответ Владимир кивнул.

Нефтида встала с высокого трона и царственной походкой, все так же, держа в руках анх, прошла в дальнюю часть зала. Там, за тяжелым парчовым занавесом, находилась дверь в ее спальню.

Тяжелое дубовое полотно отворилось без шума. Нефтида проскользнула вперед. Пока она шла, Владимир смог еще раз пристально рассмотреть ее высокую и стройную фигуру. Длинные сильные ноги с тонкими щиколотками и узкими породистыми ступнями двигались так, что казалось, будто эта женщина не идёт, а скользит над зеркальной гладью мозаичного пола.

Первым что бросилось в глаза, было огромное спальное ложе, изготовленное из ливанского кедра с витиеватым змеиным орнаментом у изголовья, застеленное двумя шкурами белого медведя. Откуда здесь этот зверь, подумал Владимир. Не иначе привезли эти шкуры с далекого Севера. Две внушительные мертвые головы этих животных свисали с разных краёв обширного ложа. Тут же, в живописном беспорядке валялись шелковые, расшитые бисером подушки и тюфячки. Прямо на полу возвышались круглые мраморные вазоны, полные охапок свежесрезанных белых роз. Розы источали головокружительный и пьянящий аромат. Недалеко от кровати находился мраморный туалетный столик, заставленный пузатыми и продолговатыми флаконами с духами, деревянными и керамическими коробочками с косметикой и благовониями. Флаконы с духами, как показалось Владимиру, были изготовлены из мутного стекла, камня и золота. Чуть в стороне от ложа, на высокой костяной стойке, инкрустированной резьбой, находилась курительница с фимиамом в виде головы богини Бастет. Из распахнутого кошачьего рта с клыками клубился неведомый ароматный пар. А кошачьи глаза горели багряными стёклами.

Стены этой комнаты были окрашены в лазурный цвет. По всему периметру шли изображения египетских иероглифов, выполненные позолотой и серебром. Возле самой кровати, прямо на стене, были изображены сцены любовных соитий. И сцены эти выглядели весьма соблазнительно. По остальным панелям рисунки казались меньше. Помимо непонятных глазу знаков и иероглифов, больше всего здесь было изображений разноцветных лотосов и мелких птиц, похожих на колибри с серебристыми крыльями. В каждом углу этой комнаты, на высоких постаментах из мрамора стояли порфировые чаши, в которых жарко горело пламя. Казалось, что красный порфир придавал освещению спальни некую кровавую таинственность.