Книга Тьма египетская, страница 143 – Лана Ланитова

— Загляни в правый карман тулупа, – с улыбкой произнес демон. – Загляни, глупая.

Маруся рассматривала противоположную стену подворотни, закусив от печали полную губу. Мокрые от слез глаза смотрели на мир с таким отчаянием, что у демона тоже заныло в груди.

— Я должна умереть. Нет мне места в этом мире. Пойду на Москву-реку и утоплюсь в проруби.

«О, и эта туда же. Вы со студентом сговорились, что ли? Оба в прорубь».

— Загляни в карман, дурёха, – шептал он возле её уха.

Маруся посмотрела по сторонам, сняла варежку и неторопливо полезла в глубокий карман. Тонкие пальчики нащупали толстую пачку. Она стремительно вытащила ее наружу. Денежные знаки танцевали и расплывались перед мокрыми от слез глазами. Она не верила им. Не верила собственным глазам.

— Батюшки, что это? – прошептала она. – Откуда это?

Слезы вмиг высохли.

— Неужели это Арон тихонько подкинул мне такие деньги? Господи, да кто же, кроме него? Не жена же его оказалась такой щедрой. Это он, – заулыбалась она от счастья. – Это всё он. Он любит меня и дал мне столько денег, чтобы я ни в чем не нуждалась. Как это благородно с его стороны. Господи. А я рожу ему сыночка, и когда сыночку будет семнадцать лет, мы придем к его отцу. И сын скажет ему спасибо за все. Этих огромных денег нам хватит с ним на сносное житье. Спасибо, милый.

Она вновь залилась слезами. Но нынче это были слёзы благодарности.

Демон отлетел от нее, оставив эту молоденькую женщину с ее прелестными грезами.

«Мне не жалко, – с улыбкой думал Виктор. – Арон, так Арон. Пусть эта нежная женщина будет всю жизнь благодарна своему маклеру, который на самом деле, даже рубля ей не дал перед расставанием. Эта слепая благодарность поможет ей жить в сладостном неведении, смотря на этот мир не ожесточенным сердцем. Кто знает, может за семнадцать лет её Арон тысячу раз пожалеет о собственном малодушии и жадности. А сын, его сын, будет старому еврею самым главным подарком в конце его никчемной и пустой жизни…»

Он полетел дальше. И снова задумчиво парил в холодных струях. На Москву тихо падал снег. Белые снежинки ложились на землю, вызывая легкую дрёму. Уж меньше стало прохожих на бульварах. Меньше пролеток мчалось по мостовым. Гасли огни. Город погружался в сон. Близилась полночь. Надо было лететь к берегу Ветлуги.

Но внезапно на Тверской он увидел одинокого пешехода. Он шел, пошатываясь, по улице. Прохожий был с похмелья. С тяжкого и длительного похмелья. Где-то по дороге он потерял шапку и шел с непокрытой головою, на которую падал снег. Но ему не было холодно. Он озверело, словно запольный волчара, осматривался по сторонам в надежде найти себе хоть где-то чарку водки. Хоть украсть, хоть придушить кого-то, только бы выпить. Но в его кармане не было ни гроша. И весь город спал, глухой к его нечеловеческой жажде.

«Бедняга, – подумал Виктор. – Он не проживет и до весны…»

Демон без особой радости увидел всю убогую жизнь этого человека. Он рано остался без отца. И работал половым в трактире с восьми лет. А дальше он пристрастился к вину. Стал воровать. Его прогнали с работы. Он вновь воровал и пил со своими, такими же как он, пропащими дружками. Демон знал, что ранней весной закончится его земной путь. Он замерзнет в сугробе. Жалко ли ему было этого человека? Пожалуй, что нет. Сколько таких бессмысленных судеб видел он за века. Они, подобно мотылькам, летели от каждого рождения к собственному концу, без всякого смысла и значения. И эта была именно такая жизнь. Короткая и пустая. Но был же и этот человек ребенком. И у него наверняка была мать. Любила ли она его?