Книга Михайловская дева, страница 71 – Лана Ланитова

— Нет, Маша, я не такой, как все. Я дурить и обманывать тебя не стану. Хочешь, прямо завтра сватов зашлем к твоей тетке?

Маша еще шмыгала носом, но в ее сердце разливалось нечто огромное и теплое, имя которому – счастье.

— Ну, не сердись. Прости меня… Пойдем, я снова провожу тебя до дому.

Они шли медленно, стараясь не смотреть друг на друга. А когда их взгляды все-таки встречались, то оба смущались и начинали улыбаться.

— Ты пойдешь со мной на праздник Ивана Купалы? – спросил он.

— На всю ночь?

— На всю ночь.

— Меня тётя, наверное, не отпустит.

— Ну, тогда хоть до полуночи.

— Может быть…

— Я буду ждать тебя через четыре дня. Возле реки, где все ваши соберутся. Придешь?

— Приду…

* * *

Село Большое Михайлово, Болховского уезда, Орловской губернии. Ночь Ивана Купалы.

Незаметно пролетело четыре дня. В самый праздник Маша вместе с подругами нарвала цветов. Каждая девушка сплела себе по нескольку венков.

Ольга Григорьевна и та пошла вечером искупаться в реке. Накануне она весь день вместе с деревенскими бабами собирала в лесу травы. А когда вернулась, то часть из них разложила на полати сушиться, а часть развешала в виде пучков, по стенам и потолку.

— А знаешь ли ты, Машуня, – с улыбкой молвила тётя. – Что в волшебную купальскую ночь на полях, в лесах, садах, все растения перешептываются друг с другом и переходят с места на место, а «всякая трава, даже папоротник, расцветает»?

— Слышала тётя, – мечтательно отвечала Машенька. Она с утра ходила со счастливой улыбкой на лице. – Папоротник цветет, любимым счастье несет.

— Ой, дурочка, ты у меня… Блаженная. Что тебе твой купец сказал?

— Сказал, что свататься станет.

— Так и сказал? – тётка всплеснула руками.

— Да-аа-аа-аа.

— Ты погуляй с ним подольше сегодня. Но не до утра. Смотри, держи себя строго. В эту ночь все с ума сходят, и бесы на землю сходят. Искушают православных. Помни о кресте и девичьей чести. Коль увидишь, что кто-то оголился, отвернись, остудись. За другими не смотри, не срамись. Через костер не сигай. Платье и волосы береги. Искупнись с девками до заката и гуляй.

— Хорошо, тетя.

Вечером, когда на деревню уже упали легкие сумерки, Машенька и ее подружки, собравшись стайкой возле воды, отошли подальше от основных купаний молодежи и забрались в густые кусты ракитника. Там они сняли свои нарядные рубахи и окунулись в воду. Молочной белизны тела поражали своей красотой и плавными линиями.

— Девчонки, вы далеко не заплывайте, – руководила всеми Алена Зотова. – В эту ночь вся нечисть ото всюду лезет. Из воды – водяные и кикиморы. Вон их глаза блестят!

Девушки с визгом и хохотом повыскакивали из реки.

Потом они оделись и стали гадать на венках. И тут случилось неприятное. Первым утонул венок Машеньки. Словно тяжелым камнем он сразу пошел ко дну, вместе со свечой, горящей в середине. Только струйка дыма оторвалась от воды. Маша онемела. Она знала, что это очень дурной знак. Вторым утонул венок рыжеволосой Аленки Зотовой. А третьим пошел ко дну веночек пятнадцатилетней Иринки. У остальных девушек венки оставались целехоньки и плыли дальше, по течению реки.

— Пойдем отсюда, – проговорила Алена. – Здесь просто место нехорошее. Помянула я, дура, нечистого, вот он и умыкнул наши венки. Надо прыгнуть через костер и прочитать заклинание. А завтра и в церковь сходим – решительно объявила она.