Книга Михайловская дева, страница 68 – Лана Ланитова

— Даже раньше, тётя Оля…

— К чему ты снова?

— Отпусти меня и сегодня с девочками погулять.

— Не пущу. Больно зачастила ты, девка. Как бы гулящей не нарекли, – строго возразила тетя.

Она сегодня была отчего-то сильно не в духе. Рассказала Маше, что к ней ни с того ни с сего стал присматриваться барин, сделал ей строгое замечание.

— А я ведь совсем не виновата была, – возмущалась она. – Я все сделала ладно. Всю посуду перемыла, горшки вычистила, золу выгребла. А он пришел, сапогом золу раскидал по кухне и накричал на меня.

— Да тётя, он злой, по-моему.

— По-твоему? А ты что, где-то видела его?

— Да, в лесу…

— Когда?! – Ольга Григорьевна даже соскочила с лавки.

— Мы вчера с девочками собирали в роще цветы, венки плели. А он скакал на лошади мимо нас, да остановился.

Маша коротко рассказала тётке подробности вчерашней встречи с барином.

— Ох, я – старая дура! Не доглядела, – пригорюнилась тётка.

— Ну, чего ты тётя? – трясла ее Маша за худое плечо.

— А то, что теперь мне понятна его злоба. Положил он глаз на тебя, дурочка. Знала я, что красота твоя до добра не доведет. Лихо никто не кличет, оно само явится.

— Тётя, ну какое лихо?

— А такое – горюшко мне с тобой.

— Тётя, ну что случилось-то?

— Ох, не вела я тобой разговоров прямых. Малой считала. Да, видно, придется. Скажу я тебе, девка, по секрету, что знает почти каждая баба в нашем имении.

Маша вытаращила на тётку шоколадные глазищи и от удивления раскрыла рот.

— Скажу как есть, а ты сама поймешь, – тетка покраснела. – Сама не видала, но люди говорят, что у нашего барина, Романа Алексеевича, за несколько верст отсюда, в густом лесу, стоит еще один дом.

— И что?

— И в этом доме, говорят, он держит женщин для блядства.

— Так что, ему жены мало? – глупо спросила Маша и хихикнула в кулачок.

— Ох, и глупая ты, Машка.

— Нашему безбожнику не только жены мало, а и десяток полюбовниц. Он там притон держит из сотни баб. А может, и больше. Только, сие тайна – кто об этом хоть раз брякнет, тому язык отрезают.

— О, господи! – Маша невольно прикрыла рот двумя ладошками.

— То-то и оно… И даже жена его об этой тайне не ведает. Он ее в строгости держит. Она знай лишь в местную церковку ходит и посты соблюдает. А еще детей ему рожает. То есть не ведает бедная барыня, каков ее муж пакостник и любодей. Он на людях ведет себя важно, все чин по чину.

— А где же он столько их набрал?

— Не все наши крепостные. Нет. Из наших он берет лишь самых красивых и то редко. В основном, он покупает девушек на торгах. Кого-то даже из – за границы привез. Говорят, что есть у него несколько турчанок, итальянка, и даже мулатка черная. Видели в лесу наши бабы случайно. Черна, как ночь, ликом.

— Надо же…

— Вот так-то. Вот от кого я тебя больше всего прятала, берегла. От его блядского глаза, от его, супостата.

— Тётя, так какая его воля надо мной? Я же не его крепостная. Я – вольница.

— Эти люди на пакости ловкие. Забыла сказать: пособляет ему во всем его сестра, Анна Ивановна, – Ольга Григорьевна немного помолчала. – Вот что милая, иди-ка сюда.

Она подвела Машу к старинному сундуку, стоящему в углу. Потом тётя вскарабкалась на полати и вытащила из-под подушки маленький мешочек. Ловкие руки развязали тесьму. В мешочке лежал большой железный ключ. Ольга Григорьевна откинула покрывало с сундука, вставила ключ в скважину массивного замка. Повернула два раза, Замок легко открылся.