Книга Михайловская дева, страница 63 – Лана Ланитова

«О, господи! Как она меня напугала. Как не вовремя».

— Я зайду к тебе, Машка? – крикнула Иринка с улицы.

— Сейчас открою, – растерянно ответила девушка.

Маша заметалась по комнате, впопыхах надевая на себя рубаху. А после она кинулась в сени открывать Ирине дверь.

Ирине было еще пятнадцать лет, она была чуть худощава, и не вполне развита. Но ее миловидное смуглое личико и черная коса обещали, что из нее в скором будущем получится довольно симпатичная девушка.

— Машка, что я сейчас тебе расскажу!

— Что?

— Ты хоть знаешь, кто вчера тебя до дому провожал?

— Парень какой-то, – хмыкнула Маша с деланной небрежностью, умело скрывая свое волнение. – Андреем, кажется, зовут.

— Какой-то! Да, ты с ума сошла. Это сын купца Смирнова. У них, знаешь, какая богатая семья! Там домов – куча, в Москве – торговые ряды, фабрика своя. Они чуть ли не миллионщики.

— Ну, и как тогда он тут оказался?

— У них в соседнем селе есть дом родительский. Там дедушка с бабушкой живут. Вот Смирнов с отцом и приехали их навестить. А Андрей ихний пошел на наши праздничные гульбища. А тут – ты! Повезло тебе, Машка!

— Чего это повезло? Я бедная, он богатый, – обескуражено пробормотала Мария и вся сникла.

— А того повезло, что ты больно понравилась ему. Зачем ему твое богатство, когда у них самих денег куры не клюют?

— Ну, это ты так думаешь, а батюшка его, может, совсем другие резоны имеет. Знаешь, как говорят про таких: «Деньги к деньгам идут», и «Богатого с бедным не верстают».

Маша глубоко вздохнула и пригорюнилась. Она живо вспомнила Андрея, и таким он показался ей пригожим, что на глазах выступили слезы.

— Ну, дурочка! Красота – и есть твое богатство.

— Эх, Иринка, да одной красотой сыт не будешь. Думаешь, в городе мало красавиц ходит? Да и одеты они не так, как я. Платья шелковые, шляпки разные. Нет, не пара я ему.

— Да, брось ты речи скучные городить. Словно старуха какая. Ты на себя со стороны-то погляди. Парни шеи сворачивают, а бабы от злости шипят.

— Чую, что не к добру господь меня красотой наградил.

— А что еще… Витька-то Брызгалов, как увидал, что на тебя Андрей, словно коршун на цыпленка глядит, так и ушел в сторону. Куды ему тягаться.

— Ну и дурак! Может, я за него бы пошла.

— Ну и сама – дурочка. «Бедность – не грех, а до греха доводит». С бедным мужем жить – всю жизнь от голода выть. Ни дров, ни лучины – живи без кручины, пляши да смейся – на кулачках грейся.

— Ой, хватит, Иринка. Вон, мой отец тоже был бедняком и крепостным. Однако работой честной сумел и денег подкопить.

— Угу… Да говорят, что твой батя в одну зиму с разбойниками промышлять ходил, и вернулся весной с деньгами.

— Не слушай сплетников! – Машино лицо вспыхнуло от гнева. – Грех на покойного наговаривать.

— Да ладно, ладно… Успокойся. Не пойман – не вор. Не злись, ты Машка! Я же добра тебе желаю. Ты нос-то не вороти от Андрея. Улыбайся ему чаще. А то надулась, как мышь. Лучше бы улыбнулась своими жемчугами. Он тут же бы помер.

— Ой, и наговоришь ты! – Маша рассмеялась, запрокинув назад голову.

— А ты чего простоволосая ходишь? Чего не заплетаешь?

— А что?

— Так я зачем пришла-то? Пойдем до рощи, там васильки, маки и ромашки расцвели.

— Так рано еще венки плести. Иван Купала только через пять дней.

— Так хочется же как! Такие цветы нынче! Все цветет. Ромашек еще вчера видимо невидимо было, а васильки, а клевер, а гвоздички. И маков на Сорочьем лугу нарвем. Венков наплетем, и домой букетов сделаем.