Онлайн книга «Михайловская дева»
|
Не прошло и десяти минут, как Мария переплела заново косу, надела на голову расшитый бисером венец, накинула на плечи новенький платок и убежала с подружками на улицу. Тетка только устало вздохнула и села возле окошка, подперев кулачком мягкую щеку. Розовый закат догорал над небольшой деревенькой. Солнышко уходило на запад, за левый берег широкой реки. Загудели комары. Посвежело. Запахло жасмином и липой. Улица, на которой стоял небольшой деревянный домик Ольги Григорьевны, отчего-то опустела. Женщине стало грустно. Она смотрела на уходящий летний день и вспоминала те времена, когда сама была молодой и красивой. Те времена, как посватался к ней ее покойный муж, Павел. Всплыла в памяти его медленная походка, разворот широких плеч, улыбка. А то вспомнился день, когда они ехали с двумя старшими ребятишками и мужем с ярмарки. А дома ее ждала младшенькая дочь. И нет уже никого. Одни могилки с деревянными крестами на погосте стоят. И три года тому назад к ним присоединился и Васеньки тяжелый крест. Такова жизнь. Никого у нее теперь нет, кроме Машеньки. * * * Как только подружки вырвались из дома, старшая Аленка, у которой давно был жених, с которым дело шло дальше горячих поцелуев за околицей, обратилась к Маше и двум другим подругам: — Девки, вы бегите к Брызгаловскому дому. Там нынче все хороводятся. Там танцы и гуляния. Про меня забудьте. Мамке моей только ничего не говорите. Если спросит, скажите, что у сестры двоюродной заночевала. А ты, Машка, смотри, через час к тетке воротись. Не то она меня убьет. Да гляди, лапать себя никому не давай! Дом многодетной и бедной семьи Брызгаловых стоял на конце деревни, ближе к полю. Дальше поля темнел лес. Недалеко от леса текла река с пологим и широким песчаным берегом. Именно на этом месте, в летние месяцы, и гуляла вся деревенская молодежь. Кто-то из деревенских, а может и сами Брызгаловы, поставили тут столб с металлическим кругом наверху, от которого расходились в стороны канаты с петлями на конце. Это была местная карусель. На ней парни катали своих девушек. Но Маша ни разу не каталась на карусели. Она боялась даже подойти к этой высокой конструкции, от которой шел вечерами беспрестанный девичий визг. Стояли тут и лавочки, как обычно заполненные местными седоками, вокруг которых валялась шелуха от семечек. Семечки лузгали самозабвенно, с упоением, полуприкрыв от удовольствия глаза и отключившись от всего мира. Семечки были своеобразным местным наркотиком. Но Маша отчего-то стеснялась щелкать их прилюдно. Когда девушки подошли к Брызгаловскому дому, там уже вовсю веселилась толпа. Девушки сидели на длиной лавке, лузгали семечки и по очереди пели частушки. Среди молоденьких попадались и те, что были постарше – молодожены, прожившие год, солдатки и несколько молодящихся вдовиц. Парни и молодые мужики вели себя с последними вольно – приглашали танцевать, дерзко обнимали. А были и те, кто бесцеремонно тащил за руку. Маша смотрела на все раскрытыми от удивления глазами. Она и охнуть не успела, как со спины к ней подлетел Витька Брызгалов, в латаной рубахе и дырявых сапогах. Он был худой, но высокий и сильный. Русые волосы рассыпались из-под непослушного картуза. — Мария Васильевна! – усмехнулся он грубым голосом, в котором слышалась дрожь. – Какими судьбами? Как это вас тетка отпустить решилась? |