Книга Михайловская дева, страница 59 – Лана Ланитова

— Да-аа-аа, заживем! А я деток твоих еще нянчить буду.

— Ну тётя, не хочу я пока детей. Я хочу так пожить, по ярмаркам поездить. Платья красивые справить, шляпки, как у господ.

— Справишь, если муж небедный будет. Ты краше любой барыни у меня.

За чаепитием и скромной едой они обе не заметили, как стало смеркаться. Тетка зажгла лучину и села вышивать полотенце. Машенька без дела слонялась по дому. За окном запели соловьи, потянуло вечерней свежестью.

В ставенку за окном тихо постучали. Маша метнулась к окну. Там, внизу, стояли три Машенькины подружки. Девушки нарядились во все самое лучшее. Желтые и красные сарафаны горели ярким огнем. Атласные ленты увивали косы. У Маши сжалось сердце.

— Тётя Оля…

— Чего тебе?

— Там подружки за мной зашли. Ну, можно я хоть на полчасика сбегаю. Песни попою, хороводы там водят.

— Скоро ночь. Не успеешь и глазом моргнуть, как стемнеет. Не пущу.

— Ну, тётя… Ну, пожалуйста! Ну, пусти хоть краешком глаза взглянуть. Там и гармошка играет, и пляшут все.

— Там парни лихие. Полугара напьются, уволокут тебя, не дай бог, на сеновал. Потом придут ворота дегтем мазать. А ты в подоле принесешь! – привычно стращала тётка.

— Тётя, родненькая. Я в сторонке стоять буду. Ни с кем говорить не стану. И сразу домой побегу.

В душе тетки шла нешуточная борьба. С одной стороны, она помнила, как сама была молодой и бегала на праздничные гуляния. Да и когда же гулять, как не в молодости? Жизнь долгая, и радости-то в ней с понюшку – только и вспомнить, что хороводы девичьи возле костра. С другой стороны, она сильно опасалась за племянницу. Ей казалось, что люди стали подлее и хитрее, чем в прежние времена. Каждый норовил другого обсчитать, обмануть, забыв о чести, совести и боге. Месяц тому назад в соседней деревне пятеро мужиков изнасиловали бедную солдатку. Она с горя утопилась, от позора. Ольга знала, что мужикам доверять нельзя. Всегда надо быть начеку.

Но Машка, ее красавица Машка, которую она любила больше жизни, стояла с мокрыми от слез глазами.

— Кто там за тобой зашел? Зотова Аленка?

— И Аленка, и Иринка, и Маруська. Всех отпустили… А-а-а?

— Позови сюда Аленку.

— Сейчас, – с радостью отозвалась Маша, утерев слезы.

Аленке уже исполнилось восемнадцать лет. И Ольге казалось, что она умнее и опытнее своих подруг. Она всегда держала себя строго и чуть надменно.

Через несколько минут Алена тихо вошла в горницу и перекрестилась на образа. Она поклонилась пожилой женщине и вопросительно посмотрела на Ольгу.

— Вы звали, Ольга Григорьевна?

— Звала, Алена. Проходи. Присядь на минутку. Как родители твои поживают? Здоровы ли?

— Благодарствую. Здоровы оба.

— Аленушка, я вот зачем тебя позвала… Машка моя еще ребенок несмышленый.

«Шестнадцать лет! Какой уж ребенок. У нас тринадцатилетние замуж выходят…» – подумала Аленка, но вслух ничего не возразила.

— Я хочу попросить тебя, приглядеть за ней, чтобы никто не обидел ее, и парни к ней не подходили близко. Могу я на тебя надеяться?

— Конечно можете, Ольга Григорьевна. Я присмотрю за Машей. Мы часик погуляем, песни попоем и сразу по домам.

— Ну, хорошо. Один лишь час. Маша, – обратилась она к сияющей, словно начищенный самовар, племяннице, – слушайся Алену и от нее ни на шаг.

— Хорошо тётенька, хорошо, милая!