Книга Михайловская дева, страница 123 – Лана Ланитова

— Тебе легче, Ромаша? – заискивающе пролепетала Анна Ивановна.

— Легче, – сухо отвечал он. – Прикажи принести горячего супа. Я перекушу и поеду. В полях работы много. Надо все объехать. Проследить за посевами. Вернусь дня через три. Может и позже. Дома надо пожить.

— Конечно, дома надо пожить. А как же? Там дочурка у тебя грудная. Жена скучает.

— Не тараторь, – перебил ее брат. – Нет тебе дела до моих детей. Не лги, старая сводня. Пока меня не будет, Машку не смей обижать. Головой за нее отвечаешь. Кормите всем самым лучшим. Если спросит, где я, скажешь, что уехал на поля.

— Батюшка мой, да когда я твою голубу обижала? Здесь все вокруг нее только и бегают.

— Вот и бегайте шибче.

— А что касаемо детей, так не стоит на меня напраслину возводить. Я деток люблю. И не виновата в том, что своих господь не дал, – она непритворно всхлипнула. – Знал бы ты, сколько раз я дите скидывала в борделе.

— Не жалобь меня, и без тебя тошно.

— Думаешь, я не хотела бы с дитем понянчиться? Все время думаю, как ловчее твоей Дормидонтовне свою помощь предложить? Я бы и младшенькую на руках поносила. И со старшенькими книжку почитала.

— Забудь! – жестко парировал Михайлов. – Тебя, да к детям? На пушечный выстрел не подпущу.

Михайлов наскоро пообедал. Анна сидела рядом и рассеянно улыбалась. Она чувствовала, что на ее голову нежданно упала гроза.

Михайлов скомкал льняную салфетку, посмотрел хмуро перед собой и произнес.

— Анна, ищи себе новое место.

— Как так, батюшка? – женщина оторопела. – А куда же я пойду? Тут у меня и комнатка своя, и сыта я, и довольна. Ты за что гонишь меня, родственницу свою?

— Ну, родственники-то мы с тобой дальние – седьмая вода на киселе. А только душно мне стало жить с тобой под одной крышей. Я скоро не гоню. Пока поживи. Но присматривай себе новое место. Денег у тебя довольно, я знаю. Я еще добавлю. Покупай где-нибудь лавку или постоялый двор и хозяйствуй на здоровье. Только от меня подальше.

— Но? – она заплакала.

— Все. Я сказал.

* * *

Надо ли говорить о том, что новое решение барина застало Анну Ивановну Гречкину врасплох. Она ходила по дому мрачнее тучи. Брат не гнал ее сию минуту. Казалось, он даже на время позабыл о своем опальном решении, ибо все его душевные помыслы были заняты одной лишь Машенькой.

Лето вовсю вступало в свои права. В саду и на полях было много работы. Барин сутками пропадал на хозяйственных работах. Он и сам не мог толком объяснить себе скоропалительного решения, относительно Анны. Он отчетливо понимал, что тогда, в отношении Машенькиной тетки, она действовала лишь по его приказу. Понимал, но ничего не мог с собой поделать. Он, как разбойник, мечтал закопать в лесу кинжал убийства – убрать с глаз долой женщину, погубившую тетку своей возлюбленной. Он понимал, что поступает несправедливо по отношению к Анне, однако, видеть ее в своем доме более не хотел.

Маша довольно быстро успокоилась после посещения сельского кладбища. Она не понимала, отчего Роман Алексеевич в тот день так и не навестил ее. Узнав, что его не будет несколько дней, она даже всплакнула и не на шутку загрустила.

Когда он вернулся, она бросилась в его объятия и долго ласкалась, словно котенок. Она целовала его губы, нос, глаза, щеки и трогательно обнимала за шею. Он сдержанно отвечал ей, едва скрывая влажные от слез глаза.