Онлайн книга «Блуждание во снах»
|
После сильного и страстного соития, Самсон освободил меня, но эрекция его не спала. Он лишь опустился на колени и принялся целовать мои распахнутые бедра и мокрый живот… Затем его большие пальцы растянули мою раковину, а его ловкий и нежный язык принялся ласкать трепетный бутон, который был готов к сильному взрыву. — Обожди, Самсон. Она сейчас кончит… Не торопитесь… Продли эту сладость. Я понимаю, что моя горячая девочка уже готова… И все-таки… Самсон оторвался от моего лона, а я застонала от страшной муки – горячее облако уже подкатывалось к устью, в надежде прорваться молнией через все мое естество. — Как люблю я такие моменты… Я буду мучить и мучить тебя… Потом, когда мы будем вместе, я буду наказывать тебя подобным образом – возбуждать многажды, но оставлять без сладкого. Иногда я связываю руки моим рабыням или надеваю металлический «пояс верности», и оставляю без оргазма на всю ночь. И они плачут горькими слезами, не в силах разрешится от мучительной боли… Зато как они взрываются, когда я их милую… Для вящего эффекта я пою их афродизиаками… Я слушала Грановскую и не верила своим ушам. — Раечка, только сейчас не связывай меня… – я еле дышала от нечеловеческого возбуждения. Мне показалось, что из пахитоски, которую курила княжна, пошли клубы бурого дыма. От него и вовсе закружилась голова, а кровать, на которой я лежала, поплыла в неизвестном направлении. Порой мне чудилось, что кровать превратилась в лодку, а шелковый балдахин затрепетал на ветру, словно парус. Я повернула лицо к княжне. Она все также сидела на кресле. Только теперь ее собственные ноги были раздвинуты очень широко – они почти лежали на подлокотниках. А пышный подол вишневой юбки был задран до корсета. Темный, распахнутый яркой и бесстыжей раковиной лобок, был виден мне до малейших деталей. Княжна струилась сладким соком. Одна из тех женщин, что мыла меня накануне, скинув монашескую ризу, сидела возле ее ног. Другая женщина в это самое время ласкала княжну языком. — Созерцание и страсть, ma chère, плохие попутчики. Они часто мешают друг другу… Из красиво очерченных ноздрей Раисы шел дым, карминовые губы были полуоткрыты, а глаза закрыты в сладкой истоме. Я впервые видела Раису в подобной позе. Она открыла глаза и, сжав зубы от возбуждения, коротко скомандовала Самсону: — Переверни ее на живот и войди сзади. Не в попку, а просто сзади. Понял? Сделай так, чтобы она взорвалась… Самсон сделал все так, как приказала хозяйка – он вошел в меня сзади. И одновременно его палец лег на мою распухшую горошину. Он ритмично двигался во мне скользким и толстым членом, а его пальцы совершали такие дразнящие и сладкие движения, что через несколько минут я взорвалась и закричала безумным криком. Вместе со мной закричала и княжна, а Самсон застонал, влив в меня добрую порцию семени… * * * — Тихо, тихо, Екатерина Дмитриевна! – услышала я над собой. – Надо же, почитай, как третью неделю хворает… И кричит в забытьи, бедняжка… — Неужели ей не стать лутсшше? – прозвучал скрипучий голос чуть поодаль. – Вы даете ей лекарство, что прописал дохтур? — А как же, Хильда Ричардовна? Все делаю ровно по часам. — Ну-ну! Будем надеяться. Скорее бы она есть поправляться. Третьего дня в имение приезжает невеста генерала – Литочка Фролова. И есть желательно, чтобы эта больная женщина покинуть имение. |