Книга Блуждание во снах, страница 172 – Лана Ланитова

Дверь со скрипом отворилась, и мы очутились в огромном каменном зале. Убранство замка выглядело аскетично и строго. Судя по всему, это был замок эпохи раннего Средневековья. Серые каменные стены, отсутствие портьер и вообще каких-либо тряпок в декоре придавали обстановке несколько суровый вид. Огромное медное паникадило в два яруса, с полусотней старинных, сальных свечей, освещало весь зал. Но потолок был так высок, что свет не доходил до широких и мрачных дубовых балок. Казалось, что мгла, разметавшаяся по углам, дышит и курится струйками дыма.

Посередине располагался дубовый стол для гостей. Вокруг него высокими горбатыми спинами топорщились грубо отесанные стулья. Широкие сидения покрывали шкуры диких животных. По полу огромным бурым пятном растекалась шкура медведя. Я ужаснулась, глядя на мертвую морду с открытой клыкастой пастью и когтистые лапы. Это была шкура исполинского зверя. Коричневый густой ворс озаряло пламя огромного камина. Скорее это был не камин, а просто открытый очаг в два человеческих роста, обрамленный темно-серыми гранитовыми валунами. На противоположной стене располагались и другие охотничьи трофеи: голова кабана, похожего на калидонского вепря, чучела рысей, леопардов и даже саблезубого тигра.

Швейцар, которого звали Пьером, пронес меня через весь зал, и свернул к каменной лестнице. Миновав несколько пролетов, мы очутились в длинном коридоре, с обеих сторон которого шли толстые дубовые двери. Слуга княгини был очень сильным мужчиной, ибо ни один его мускул не дрогнул от тяжести. Он нес меня так, словно во мне и не было никакого веса. Наконец мы пришли. Распахнулась тяжелая дверь, и я очутилась в огромной комнате. Пьер поднес меня к кровати с высоким шелковым пологом и опустил на мягкую перину. Затем он низко поклонился и вышел. Теперь я могла спокойно осмотреться. Стены этой комнаты были отделаны иначе, чем зал внизу. Деревянные, потемневшие от времени панели высились с четырех сторон. Искусный резчик ни мало потрудился для росписи этих необычных стен. Здесь были нарисованы непонятные моему разуму тайные знаки, иероглифы и мандалы. Что это были за письмена, мне было неведомо. Они походили и на знаки древней Кабалы и на египетские иероглифы. Пока я их разглядывала, я думала о другом: неужели вчерашняя парфетка и институтка Раиса Грановская управляет всем этим замком? Кто она, что живет в таких странных покоях? И как необычно она себя ведет. Может ее отец вовсе не князь, а какой-нибудь колдун, либо хранитель тайных знаний, кои он передал дочери? Чем более я думала о Грановской, тем сильнее меня охватывало жгучее любопытство – кто она?

В этой комнате тоже горел камин, но гораздо меньший по размерам, по сравнению с тем, что я увидела внизу. Я спрыгнула с кровати, оставив бархатный плащ, и в одной рубашке подошла к огню. Я даже не услышала ни скрипа двери – она была закрыта, ни звука каблуков. Грановская словно материализовалась из воздуха, пахшего горячей хвоей и можжевельником. Она бесшумно подошла сзади и обняла меня. Руки, облаченные в шелковую вишневую ткань, стиснули мою грудь так, что она сладко заныла. Как она здесь очутилась, в пустой, закрытой комнате?

— Ты согрелась, моя радость?

— Да, Раечка, мне тепло, – не оборачиваясь, ответила я.