Книга Блуждание во снах, страница 117 – Лана Ланитова

— Несравненная Дарья Наумовна, голубушка, скажите мне, куда вы так быстро исчезли в тот вечер? – расспрашивал я, заглядывая в шалые и зеленые глаза этой коварной распутнице.

— В какой вечер я исчезла? – без тени смущения, искренно глядя на меня, удивлялась она. – Родион Николаевич, я решительно не понимаю о чем это вы, – при этом она учтиво улыбалась и встряхивала облаком золотисто русых волос.

— Ну как же… Я говорю о маскараде в вашем доме.

— Родион Николаевич, вы что-то напутали. Маскарад был у детишек, а не у меня. Вон и маски остались, пригодятся на следующее Рождество, – она кивнула на шкаф, стоящий в углу ее кабинета.

Я сделал несколько шагов к шкафу и без всяческих церемоний распахнул его. Все пять полок были заполнены теми самыми масками, кои я имел неудовольствие лицезреть на той, приснопамятной, рождественской оргии. При виде всего этого добра меня вновь замутило. А с верхней полки к моим ногам упала маска козла – моя маска. Я пошатнулся и очевидно побледнел.

— Родион Николаевич, – раздался строгий голос инспектрисы у меня за спиной. – Мне не нравится то, как вы выглядите последние дни. И ведете вы себя, по меньшей мере, странно. Не угодно ли вам почаще бывать на свежем воздухе, а не только писать научную работу? В противном случае, с вашим трудолюбием вы заработаете у нас расстройство нервов. Думаю, что летом есть смысл вам съездить на воды и поправить свое здоровье.

Я обернулся и внимательно посмотрел ей в лицо. В нем не было и тени лукавства. Сильфида смотрела на меня строго, внимательно и с сочувствием. Ровно так, как и положено смотреть инспектрисе на своего коллегу, учителя русской словесности.

— Извините, Родион Николаевич, но я не могу сейчас уделить вам время. У меня слишком много работы. Надо писать отчеты.

И я покинул ее кабинет с твердым убеждением, что мне уже сейчас надо ехать на воды, или обращаться к докторам, ибо я окончательно сошел с ума…

Не приглашала она меня более и к себе в дом. Ну а дальше произошло следующее.

Приехал старенький профессор Коромыслов. Он изучил мои вдохновенные труды и…

Сразу после этого меня вызвали на комиссию. За большим столом зеленого сукна сидел седенький старичок, профессор-филолог Коромыслов Викентий Илларионович, Петр Поликарпович Чернов, князь Краснобаев Иван Романович, три инспектрисы, включая саму Сильфиду, княгиня Калерия Витольдовна и несколько членов попечительского совета училища. Я встал за трибуну и готов был зачитывать предварительный доклад по собственной работе.

Но седенький профессор Коромыслов перебил меня. Шаркающей походкой он вышел из – за стола и обратился ко мне и к остальным присутствующим.

— Господа, вы позволите? – раздался его скрипучий голосок. – Родион Николаевич, скажите пожалуйста, сколько лет вы преподаете уроки русской словесности?

— Более пятнадцати лет, – скромно отвечал я.

— А сколько времени вам понадобилось, чтобы написать вот эти, четыре главы вашей работы?

— Около трех месяцев.

— Родион Николаевич, господа, я вчера внимательно прочел сей талантливый труд.

Я приосанился и гордо поглядывал в зал.

Профессор улыбнулся, благодушно глядя на меня, и продолжил:

— И вы знаете, я ни сколько не кривлю душой, утверждая это. Да и как мне покривить душой, ибо каждая строчка этой работы пронизана поистине гениальными мыслями и кропотливым исследовательским трудом. Но! Господа, есть одна маленькая, но весьма неприятная особенность или, если угодно, странность, касаемая человека, стоящего перед нами. Либо этот господин, травин Родион Николаевич, болен рассудком, либо он настолько дерзок, что решил нас одурачить.