Онлайн книга «Блуждание во снах»
|
«А может, она потеряла сознание или умерла?» – подумал я с тревогой. И в этот миг я, позабыв об осторожности, попытался ее разбудить. Моя рука затрясла девичье плечико. Даже сквозь батист тонкой сорочки я ощутил мертвецкий холод и одеревенение девичьей руки. «Батюшки святы! Да она точно мертва!» Я откинул одеяло и перевернул девицу на спину. Она была легка, словно это была не девушка, а большая тряпичная марионетка с гипсовым лицом. В ореоле разметанных по подушке темных волос, белым мертвым пятном выделялось ее маленькое, кукольное личико. Глазницы остекленевших глаз были распахнуты и полны смоляной чернотой. Я вскрикнул и отпрянул в ужасе. Тут же я принялся тормошить других девиц. Но ответом мне была полнейшая, звенящая тишина. Тело ее светловолосой соседки тоже было мертво. Я стаскивал одеяла с соседних кроватей – на меня падали окоченевшие кисти маленьких ручек. Холодные, длинные волосы цеплялись за мои руки. Одна из девушек с грохотом гипсовой головы стукнулась об пол в тот момент, как я потянул ее невесомое тельце вместе с одеялом. Я бегал по огромному дортуару и срывал покровы со спящих девиц. С кроватей свешивались неживые руки, ноги и головы – кукольные фарфоровые головы без всяких признаков жизни. Поверьте, господа, я до сих пор не понял, были ли они в тот момент мертвы, или же в постелях лежали манекены, набитые соломой… Я упал на колени, меня била крупная дрожь. Здесь и вправду было очень холодно, да к тому же я обнаружил еще одно неприятное обстоятельство: оказалось, что на мне из одежды были надеты лишь пижамные подштанники и исподняя рубаха. Позади себя я уловил едва заметное движение, легкое колыхание ветерка. На мое плечо, прикрытое лишь тонкой ксандрейкой рубахи, легла чья-то тяжелая, ледяная ладонь. Я обернулся. Позади меня стояла сама Сильфида. Только рост ее стал много выше. Но я не узнавал ее. Синяя шерсть форменного платья была покрыта тленом времени, ветхие клочья развевались на ветру. Облако волос не отливало пепельным золотом, ее распущенные локоны стояли дыбом и были седы, словно у старухи. Бледным и мертвым казалось и само лицо – его искажала кривая, злобная усмешка. А позади в ореоле какого-то синего, почти кобальтого свечения, трепетали черные, цвета вороньего крыла, растрепанные крылья. Я потерял сознание. Очнулся я уже в своей комнате, рано утром. Ко мне зашла горничная Анюта, сделала книксен и передала письмо от княгини. В нем Калерия Витольдовна уведомляла меня о моем увольнении, просила взять расчет и в течение суток покинуть их сиротское училище. Я, не торопясь, собрал вещи и перед тем, как распрощаться с этим злополучным заведением, поднялся в учительскую. Там в шкафу оставались мои книги и учебники. Когда я подошел к учительской, то услышал множество приглушенных голосов. Я открыл дверь, разговор тут же умолк. За столом как ни в чем не бывало, сидели Чернов, Дарья Наумовна, Луиза Карловна и еще несколько учителей. Дарья Наумовна шмыгала носом и утиралась батистовым платочком. — Что с вами? – отчего-то без всяческих церемоний, ибо у меня уже не было ни сил, ни желания соблюдать приличия, спросил я. Дарья Наумовна разрыдалась еще громче. Несколько дам бросились ее утешать. — Как такое возможно? – едва сдерживая слезы, пролепетала она. |