Книга Глаша 2, страница 138 – Лана Ланитова

Господин Бошан регулярно, на виду у соседей, посещал католический храм Сен-Лё-Сен-Жиль, а тайно, по вечерам поклонялся своему языческому божеству, в общине, которая собиралась в парижских подвалах.

Одна из его дочерей, пятнадцатилетняя Софи, помогающая матери и отцу в уборке гостиницы, прислуживала и белокурой красавице француженке, что жила без супруга в довольно дорогом номере. Софи часто любовалась белокурой парижанкой, особенно, когда та просила ее полить ей воды во время мытья. Парижанку звали Марией. Она угощала Софию конфетами и виноградом. И даже подарила ей одно из своих платьев, чулки, юбки, корсет и туфельки. Затем белокурая красавица заставила Софию все это примерить. Девочка была так хороша в модных нарядах, что Мари не выдержала и поцеловала ее в губы. На удивление, мулатка не смутилась. В ответ на поцелуй тонкие ручки обвили шею Мари. Девушки сами не заметили, как оказались в одной постели. Той же ночью Софи уже ночевала в комнате богатой парижанки. Белокурая красотка, будучи старшей и более опытной, вела молоденькую мулатку по пути чувственного познания. Именно с ней, впервые, не сдерживая себя, Софи испытала столь сильное чувственное потрясение, которое Мари называла – orgasme.

И после него София смотрела на белокурую вакханку с нескрываемым обожанием.

— Моя шоколадная девочка, – в экстазе шептала Мари, – две женщины могут часто обходиться и без мужчин. Женщина всегда знает, как сделать приятно своей сестре. Как многому я тебя должна научить.

— Я не пойду замуж, я буду теперь только с тобой, – горячо шептала Софи, поблескивая в темноте белками керамических глаз. И слезы восторга струились по ее щекам.

— Что ты, дурочка! Ты еще совсем маленькая. Я просто научу тебя ласкам и любви. Все это ты сможешь потом подарить своему мужу. Когда хорошо знаешь собственное тело и знаешь все его тайны, то тебе уже открыта часть божественного замысла. И когда ты познаешь тайны мужского тела, ты станешь еще мудрее и счастливее. Женщина, как и мужчина, рождена для счастья.

И Мари склоняла голову над кучерявым пахом юной кенийки, а тонкие белые пальцы путешествовали по худенькому телу, гладили маленькие и такие чувствительные соски.

Так прошел месяц, и тайные встречи парижанки и собственной дочери стали очевидными для господина Бошана. Он подсмотрел за девушками в замочную скважину. Жан-Пьер был очень молчаливым и хмурым человеком. На следующее утро он, не говоря ни слова собственной жене, отвез Софию в центр Парижа, в подвалы, где собирались старейшины их ныне разобщенной общины. Совет общинников не был долгим. Софи заперли в одном из подвальных помещений, не давая ей пить и есть, а после, на следующее утро, ее подвергли самому страшному – фараоновому обрезанию. На следующий день в общину силой отвезли и всех остальных сестер несчастной Софии.

Отец зашел в комнату к Софии и будничным голосом сказал ей, что как только заживут ее раны, ее выдадут замуж. После варварского обряда София долго пребывала в горячке – между жизнью и смертью. И все это время Мари ухаживала за ней как могла. Ее мулатка выжила, но была теперь покалечена настолько, что в ее сердце закралась ненависть ко всем общинникам и, в первую очередь, к родному отцу. Как только София начала самостоятельно ходить, она задумала убийство Жан-Пьера.