Книга Глаша 2, страница 139 – Лана Ланитова

И если бы не Мари, случилась бы еще более страшная трагедия. Мари едва сумела отговорить девочку от убийства. Сердце Мари сжималось от жалости.

— Возьми меня с собой. Если ты оставишь меня здесь, я покончу с собой. Ты дала мне счастье познания оргазма, когда моя плоть ликовала, доходя до самых небес. Если бы не ты, я никогда бы не знала этой радости. А теперь этого никогда не повторится.

— Что ты! Повторится. Ты научишься кончать и без… – неуверенно обещала Мари.

Она сама была в жутком смятении и чувствовала себя отчасти виновной в том, что произошло с юной кенийкой.

— Не лги себе и мне. Мне вырезали все…

— Ты поправишься, и мы найдем другие точки удовольствия, – обещала ей Мари.

— Правда? – глаза кенийки загорались безотчетной надеждой.

— Конечно, – Мари едва заметно смахивала слезы.

Вместе с жалостью в ее сердце вошла сильная любовь к маленькой кенийке, которой она ныне должна была стать матерью или сестрой.

Через два дня, ночью, Мари и Софи тайно сбежали из гостиницы Жан-Пьера Бошана. Путая следы и меняя кареты, две парижанки ехали в сторону границы с Гельвецией. Им приходилось прятаться и ночевать на постоялых дворах. Через пару недель они уже были недалеко от Берна. Их путь лежал в далекую и чужую Россию.

* * *

К вечеру следующего дня Мари зашла в комнату Глафиры.

— Ты готова?

— Да, – кивнула Глафира.

— Клистиры сделали? Сколько?

— Три, – отмахнулась Глаша.

Ее раздражала придирчивость Мари в вопросах бордельной гигиены.

— Идем.

— Что мне на себя надеть?

— Ничего. Приказано подать тебя голой. Придешь и сразу ляжешь на живот. Тебе завяжут глаза.

— Сколько их будет?

— Не знаю, это сюрприз.

— Мари, вы издеваетесь?

— А почему, моя крошка, я не могу хоть чуточку тебя интриговать? Надень халат на голое тело и пошли наверх.

Они поднялись на третий этаж и прошли мимо всех «пыточных кабинетов», в самый конец коридора. Как всегда, их шаги звучали бесшумно – толстый ворс ковровой дорожки приглушал звуки, мягкий свет газовой лампы делал атмосферу уютной, растворяя в зыбком сиянии все острые углы. Глафире захотелось спать.

— Заходи…

Щелкнул затвор нескольких газовых светильников, в глаза ударил мощный свет. Глаша зажмурилась. На миг ей показалось, что в середине комнаты лежит огромный лепесток красного тюльпана, а от него в разные стороны убегает множество таких же лепестков, уходя в безбрежное пространство зеркального озера. Однажды князь принес ей целую корзину этих чудесных цветов. Она их очень любила. Но сейчас эта небывалая красота, этот неземной узор вызвали в ней сильное головокружение.

— Что это? – прошептала она и вмиг побледнела.

— Что, впечатляет? – заносчиво спросила Мари. – Видишь, как мне отделали зеркальную комнату. Открой глаза. Это лишь шелковая кровать, заправленная алым покрывалом. И она отражается в зеркалах.

Глаша тихонько открыла глаза, головокружение не проходило.

— Ложись, через десять минут сюда придут мужчины. Они велели завязать тебе глаза и оставить лежать на животе. Их будет трое…

— Господи, ну, почему сразу трое?

— Девочка, они за это платят деньги!

— Надеюсь, среди них не будет того огромного господина, что был инквизитором?

— Залихвастова Платона Лукича?

— Да.

— Нет, эти джентльмены вполне себе обычные мужчины. Молоды, красивы и богаты. Веришь, я даже не знаю, кто они. То есть, не знаю их рода и звания. Внешне все хороши, одеты модно и дорого, деньгами набиты все карманы. У каждого золотой брегет. Мне их порекомендовал один знакомый. Очень важный господин, работает в Сенате. И заплатили они за тебя прилично. Но ты не бойся, они, судя по всему, люди почтенные. Меня не обманешь, насчет манер и состояния.