Книга Вкус Парижа, страница 86 – Виктория Браунли

— Он флиртует с тобой, – возразила она.

— Вероятно, он просто хочет, чтобы я заходила к нему. Думаю, я одна из его самых частых покупателей. И вообще, он помогает мне узнать больше о сыре.

— А-а, так, значит, все дело просто в сыре. Жаль. – Она шутливо выставила перед собой ладони, вроде как сдаваясь.

— Серьезно, между нами нет ничего. Серж – вообще не мой типаж.

— Ну да, мы все знаем твой типаж: высокий брюнет, похожий на Гастона, – рассмеялась она.

Я присоединилась к ней, вспомнив, что Билли говорила такую же шутку, когда побывала в сырной лавке.

К счастью, я была уверена, что вовсе не интересовала Сержа в этом смысле. Что, скорее всего, я была для него назойливой особой, которая постоянно приставала к нему с расспросами.

Мы с Клотильдой шли домой. Она непрестанно болтала про Ибицу, коктейли на пляже, веселые тусовки до утра, встречи с друзьями, которых она не видела годами… но я почему-то не могла сосредоточиться на том, что она говорила.

* * *

Когда мы вернулись домой, я оставила попытки выяснить что-либо про историю амурных дел Гастона. Клотильда не хотела говорить об этом ни слова. Вместо этого я стала рассказывать о моем недавнем огорчении – неожиданной помолвке моей матери.

— А тебе нравится тот мужик, за которого она выходит замуж? – спросила Клотильда, когда я объяснила ей, что мама познакомит меня со своим новым женихом во время их визита на Рождество.

— Понятия не имею. Я его толком и не знаю, – призналась я. – Видела только один раз, когда он помогал матери в саду. Честно говоря, я и не ожидала, что она снова станет с кем-то встречаться, не говоря уж о замужестве.

— Элла, можно спросить, что случилось с твоим отцом?

— Это долгая история, – потупилась я, не слишком желая вдаваться в подробности, но не намереваясь и отметать вопрос Клотильды.

Отец бросил нас с мамой, когда я была маленькая, и я почти не помню его. Когда они познакомились, он был молодым американским художником, работавшим в одной из студий в Австралии. Вскоре после этого мама забеременела мной. Они прожили несколько лет и были счастливы, несмотря на безденежье и жизнь в своеобразной коммуне художников, но потом ему предложили работу в Штатах, и он испарился. Больше мы его не видели.

Когда мне стукнуло шестнадцать, я попросила маму, чтобы она помогла мне наладить с ним контакт. Через несколько недель она сообщила, что пыталась, но без результата. Их общие друзья сказали, что он живет где-то в горах. Тогда я так и не поняла, правда это или ложь, но через несколько месяцев мы получили письмо, сообщавшее, что он неожиданно умер от печеночной недостаточности.

Известие отправило маму в штопор, что удивило меня, потому что до сих пор она почти не вспоминала о нем. Ее реакция показала, что ее чувства к нему были сильнее, чем я думала. И хотя отец отсутствовал большую часть моей жизни, его смерть стала неким финалом для нас обеих.

Я была почти уверена, что Рэй был первым мужчиной, с кем она стала встречаться после моего отца. Судя по тому немногому, что я знала о нем, он был воплощением австралийского мужика: добродушный, надежный и добрый. Просто он не представлялся мне особенно интересным.

Рассказывая все это Клотильде, я поймала себя на том, как быстро я говорила. Мысли, жужжавшие в моей голове после телефонного разговора с мамой, теперь выдавливались из меня словно сыр с мягкой сердцевиной. И мне было хорошо.