Книга Вкус Парижа, страница 83 – Виктория Браунли

— В любом случае все звучит весьма заманчиво. А ты знаешь, что во Франции больше сортов сыра, чем дней в году? – продолжал он.

Как получилось, что все знают об этом, кроме меня?

— Теперь знаю, – ответила я. – Но, к счастью для меня, этот великолепный торговец сыром помогает мне осваивать мой список.

— Ну, кажется, энергия у тебя так и прет.

— Пожалуй, что так… А что тебя привело в Париж? – спросила я, чтобы поскорее переместить фокус с меня.

— Моя подружка – парижанка. Этой зимой мы ждем ребенка, – ответил он с улыбкой, и я подумала, не связаны ли его старания получить финансирование с необходимостью содержать новую семью.

— Похоже, что у тебя тоже энергии хватает, – заметила я, и он засмеялся. Я была довольна, что произвела хорошее первое впечатление.

— Так ты сможешь начать работу на следующей неделе? – внезапно задал вопрос он и достал портмоне, чтобы заплатить за наш эспрессо.

— Конечно. Когда надо, тогда и начну. Я в кафе работаю по субботам и воскресеньям, а в остальные дни совершенно свободна, не считая поедания сыра.

— Заметано. Тогда до понедельника.

Я шла вприпрыжку по улице, меня переполняла радость. Вот я тут, в Париже, у меня две работы, знакомый торговец сыром, классная квартира и роскошный любовник-француз, о каком можно только мечтать. Я скрестила пальцы и надеялась, что мое баснословное везенье продолжится и дальше.

Я не слышала, как Клотильда приехала поздно вечером домой, но утром увидела на кухонной стойке записку.

Элла, я надеюсь, что ты хорошо провела неделю. Мне не хотелось тебя будить, но нам надо поговорить. Буду ждать тебя в «Лё Прогрэ» в шесть часов. К хх

Я не знала, говорила ли она с Гастоном после нашей с ним ночи. Merde! Знает ли она? Злится ли на меня?

Я работала весь день во «Флэт Уайт» и нервничала. От моей недавней эйфории не осталось и следа. Записка Клотильды вызвала у меня колоссальное чувство неуверенности, мгновенно переросшее в тревогу. Я с фанатизмом скребла и терла тарелки, словно это была самая важная вещь на свете, и непрестанно прокручивала в мыслях ту ночь, когда голова Гастона лежала рядом с моей. Вскоре я даже потеряла счет тому, сколько раз я это повторила.

В конце моей смены я устала до изнеможения и потом, поджидая Клотильду в «Лё Прогрэ», сидела с бокалом белого вина, глядела на проходивших мимо людей и гадала, что она мне скажет.

Она появилась через полчаса и рухнула на стул; ее руки были заняты бумажными пакетами и сумками. Она побронзовела и успокоилась, прожив неделю на Ибице, пляжный стиль жизнь очень ей шел.

— Что ты купила? – воскликнула я. – Или, точнее, что ты не купила?

— Ой, просто немного всяких мелочей. – Она бросила взгляд на сумки и рассмеялась. Я тоже засмеялась, скорее, от облегчения, что она вроде не злится на меня. – Пожалуй, больше, чем нужно. Но я только что получила плату за съемки, и эти немного лишние деньги жгли мне карман.

— Круто! А что это были за съемки? – полюбопытствовала я. Она всегда уклонялась от разговора о ее работе моделью, просто отмахивалась или говорила, что это «скучно», о чем бы я ни спрашивала, заставляя меня гадать, что может быть скучного в работе модели в Париже. На этот раз она ответила на мой вопрос своим собственным вопросом:

— Так что же тут происходило, пока я была в отъезде? Расскажи мне обо всем.