Книга Чтоб ты подавился!, страница 84 – Виктория Браунли

Одевшись, я с удивлением обнаружил, что костюм и ботинки мне в пору. Я безуспешно попытался пригладить волосы.

Мыслями я вернулся к Хлои, представляя, во что будет одета она. Но надо было сосредоточиться. Мне нужно было доказать Карле, что я достоин работы. Я так далеко зашел, а предложение было таким заманчивым, что я не мог спасовать. Ее мемуары открывали передо мной все двери. И мне было необходимо завершить собеседование так, чтобы мне не в чем было себя упрекнуть.

Дабы себя смотивировать, я представил, как возвращаюсь в офис Le Cercle и меня ждет мейл от дяди с вопросом, почему я выбрал этот ресторан для обзора, а не другой, более значимый. Этой картинки хватило, чтобы взбодрить меня до конца вечера.

Сунув речь и телефон в карман смокинга, я спустился вниз. Я шел медленно, надеясь встретить Хлои, прислушивался к ее шагам, но дом казался до странности пустым. Снаружи меня ждала черная машина. Макс встретил меня на ступенях лестницы и быстро проводил на заднее сиденье.

— Где Хлои? – спросил я за секунду до того, как он захлопнул дверь у меня перед носом. Его лицо решительно ничего не выражало, впрочем, как обычно.

С единственным пассажиром внутри, со мной, машина выехала по направлению к порту.

— Остальные едут в другой машине? – заволновавшись, спросил я водителя.

— Я веду. И не отвечаю на вопросы, – заявил водитель, пресекая все дальнейшие расспросы.

Мое сердце застучало быстрее. Неужели меня вышибли? И везут на станцию? «Ты в дорогом костюме, едешь в порт. И твои вещи еще на вилле Карлы. Так что если водитель вдруг не спятит и не направится в другую сторону, то все будет хорошо», – заверил я себя.

Я старался сохранять спокойствие, но знал, что не смогу как следует расслабиться, пока не окажусь на яхте. Или до того момента, как я произнесу речь и пойму, что наконец сделал все возможное.

Когда водитель свернул в порт, я вздохнул с облегчением.

«Боже, это платье не оставляет простора для фантазии», – подумала я, глядя в зеркало в последний раз перед выходом.

Как и предупреждал Макс, мне принесли вечернее платье, и, боже мой, это было платье с большой буквы «П»!

Когда я вынула его из чехла и посмотрела бирку (на которой не было ценника), у меня челюсть упала на пол. Celine – дизайнер, на вещи которого мне дорого даже смотреть. Оно было цвета шампанского, со сверкающими бриллиантовыми ремешками. Я скользнула в платье; неудивительно, что оно идеально мне подошло. Эти люди ничего не делают наполовину.

При виде разреза я ахнула. Платье грациозно струилось до пола, спина была открыта, а декольте оказалось столь смелым, что за должность у Карлы мне пришлось бы соревноваться со своей грудью.

Я достала туфли и с облегчением заметила, что каблук не слишком высокий. Черные, с красной подошвой, мягкие, идеальной высоты – чтобы платье не волочилось по полу.

Такой наряд не стыдно было показать на красной ковровой дорожке Канн. «Неужели Карла обходится так со всеми своими сотрудниками?» – спросила себя я.

На дне мешка я заметила небольшой холщовый мешочек. Еще один удивленный вздох. Как ребенок, распаковывающий подарки на день рождения, я вытащила вечернюю сумку Chanel. Цвета розового игристого – кажется, пузырьки были трендом сезона, – она сверкала, как только что разлитое по бокалам вино.