Книга Ромео и Джульетта на книжной улице, страница 81 – Поппи Александер

— Может, это и к лучшему. Сомневаюсь, что ты бы мне понравился, если бы походил на своего отца. Ой, прости!

Она прикрыла рот рукой, но Роман лишь рассмеялся.

— А ты бы ему понравилась. Отец умеет быть обаятельным с красивыми женщинами. Я не горю желанием вас познакомить. – Роман погладил ее по руке. – Личную жизнь надо держать как можно дальше от семьи.

— Если твои родные похожи на мою маму, то я согласна, – сказала Джулс.

— В некотором роде, – признал Роман и поднял на нее серьезный, внимательный взгляд.

Как всегда, когда их глаза встретились, у Джулс екнуло в животе.

— Мне нравится, что с тобой можно обо всем говорить. О работе, о семье.

— Я… – Джулс поколебалась мгновение и в итоге струсила. – Мне тоже, – только и сказала она.

На следующий день в магазине царило приятное оживление, и Джулс не могла оставить Чарли одного, поэтому выбраться в Эксетер удалось только к концу недели.

Архив располагался в приземистом сером здании шестидесятых годов, к счастью, недалеко от вокзала. Вскоре Джулс уже устроилась за столом в углу, куда усадила ее заботливая женщина с седым пучком и в очках, и поставила перед собой большой стакан латте с лесным орехом. После короткого инструктажа по обращению с микрофишами Джулс сделала глубокий вдох и погрузилась в работу. Имея лишь очень приблизительную дату смерти и желая составить максимально полную картину, она решила подойти с другого конца и поискать записи о крещении женщин по фамилии Капельторн. Начала с 1600-го года, и скоро слова стали расплываться перед глазами. Буквы были выцветшие, а почерк неразборчивый, – победа в конкурсе по каллиграфии священнику XVII века явно не грозила. Добравшись до 1612-го года, Джулс не обнаружила ни Бриджет, ни вообще какого-нибудь Капельторна. Она уже всерьез подумывала выйти за еще одним латте, чтобы взбодриться, когда наконец наткнулась на первую запись.

В ней значилось: «28 апреля 1610-го года. Реджинальд Джон Капельторн, проживавший на Хай-стрит, Портнит. Причина смерти: водянка». Джулс не знала, что это за болезнь, но звучало неприятно. Она быстро сделала снимок и откинулась на спинку стула. Ему было шестьдесят два года. Неужели отец Бриджет? Староват… скорее уж дед.

Воодушевленная первой удачей, она продолжала водить карандашом по строчкам, чтобы ничего не пропустить. Вскоре ее вновь ждала награда за терпение: некий Эдвин Капельторн сочетался браком с Элспет Уиннер в церкви Святого Фомы в мае 1612-го года. Вот это уже интересно. Джулс живо представила себе сцену в маленькой каменной церквушке на вершине холма: в старом фруктовом саду возле кладбища наверняка цвели деревья. Теперь от него почти ничего не осталось – на его месте стоял большой викторианский дом под названием «Орчард-хаус». Наверное, ниже церкви еще зеленели поля.

Пара направилась из храма на улицу, к весеннему солнцу, прошла между двумя тисами – тогда еще маленькими – к крытым деревянным воротам, а друзья и родные осыпали их лепестками. Джулс представляла Элспет похожей на нее саму, а Эдвин чуточку напоминал Романа… Хватит, одернула она себя. Что же произошло дальше в жизни этой молодой пары, столько лет назад? Находки сыпались одна за другой. Через год после свадьбы у них родилась девочка Эйлин, затем мальчик Джон, за ним еще один сын, Джозеф, – однако вскоре Джулс увидела и запись о его погребении: ребенок умер в шесть месяцев от лихорадки.