Книга Ромео и Джульетта на книжной улице, страница 38 – Поппи Александер

— Похоже, нас ждет отличный денек, – резюмировала из-за кассы Фло. – Джулс, милая, поставь-ка чайник.

Вооружив исследователя чашкой крепкого чая с овсяным молоком и двумя ложечками сахара, Джулс устроила его наверху, среди старых книг, чуточку завидуя приятному занятию Чарли в уютном окружении. Согласно плану, он должен был составить каталог – внести книги в таблицу «Эксель», оценить и подготовить список для загрузки на BookFinder. com с начальной стоимостью, чтобы ничто ценное не ускользнуло из их рук. По сути, Чарли сам лишал себя работы, постепенно освобождая этаж под будущие планы Джулс по расширению.

Ей нравилось, что у них есть то, чего нет у «Книг Портнита»: например, Чарли – и кто знает, какие сокровища откопает он на пыльных полках?

Роману было не по себе. Он с трудом преодолел свой привычный утренний маршрут от часовни, где жил, до вершины холма, морщась не только от физических усилий. Наверху он остановился, вытер вспотевший лоб и посмотрел на деревушку, притаившуюся в долине, где змеилась серебристая лента реки. Здесь она сужалась, напоминая скорее ручей, и пробегала мимо лавчонок со всякой всячиной к пруду на зеленой деревенской площади, а дальше превращалась в бурный поток и быстро набирала глубину под горбатым каменным мостиком. Протекая через всю деревню, река постепенно расширялась и медленно несла свои воды к морю, в Портнит.

Его дом. Большая часть земель в окрестностях принадлежала семейству Монтбо уже сотни лет. Конечно, сами они давно не занимались фермерством – все сдавалось в аренду, тем не менее влияние рода оставалось незыблемым. А это самое важное, разве нет? Главное – удержать власть. Отец вбивал ему это в голову с самого детства. Вот только теперь, когда он провел больше десяти лет вдали от дома – учеба, работа в Нью-Йорке, – отцовские вечные истины начали казаться… не такими уж неоспоримыми. Хотя вернулся он именно за этим. Роман Монтбо всегда добивался своих целей.

Он вновь пустился бежать. Холодный воздух обжигал легкие, клубы пара вырывались изо рта в такт тяжелым шагам по хрустящей заиндевевшей траве. Все это время ему не давала покоя одна мысль: зачем он сказал Джулс, что намерен разорить Капельторнов? Какая муха его укусила? Что это было: признание, предупреждение, бравада? Он сам не понимал, зачем это сделал, ведь он лишился эффекта внезапности, а с точки зрения бизнеса это огромная глупость. Он никогда не терял самообладания, а в тот момент ему просто хотелось, чтобы она продолжала говорить, глядя на него огромными, необычно зелеными глазами, которые то увлажнялись, то вспыхивали гневом… даже ненавистью.

Он подумал, что просто слишком долго обходился без женщин, поскольку не хотел отягощать свою жизнь в Нью-Йорке отношениями, тем более серьезными.

Сейчас ему и подавно не нужна девушка, особенно такая, которая с полным основанием его ненавидит. Чего он вообще ожидал, что она рассыплется в благодарностях? Надо взять себя в руки, заняться делом. Доказать семье, и прежде всего отцу, что достоин доверия. Остальное – глупые фантазии.

Через несколько часов, за ланчем, когда Джулс и Фло хрустели горячими сырными сэндвичами, а Чарли открыл принесенный с собой бенто-бокс с макаронным салатом, он сообщил радостную новость: