Книга Нечаянное турне, страница 120 – Бронислава Вонсович

— Филиппа, – как ни в чем не бывало жизнерадостно сказал компаньон, – мистер Свиньин приглашает нас в гости.

— Свиньин-Морской, – с нажимом поправил упомянутый мистер.

— Прошу прощения, сударь, – изобразил смущение Песцов и опять перешел на английский: – И не просто так приглашает, а провести маленький кулуарный концерт в кругу его семьи и близких друзей. За пять песен в вашем исполнении он обещает плату как за полноценное выступление. Кстати, я уже согласился.

— Дмитрий, а не слишком ли много вы на себя берете? – вспылила я. – Какие еще незапланированные концерты? Может, мы по деревням еще пройдемся, там тоже чего-нибудь набросают, если пройдете с шапкой по кругу? Неужели вы настолько поиздержались, что хватаетесь за такую ерунду?

— Филиппа, – чуть придвинулся ко мне Песцов, – не дурите. Дело не в деньгах. Это в первую очередь очень удобно нам. Мы сбиваем со следа Волкова.

— Который все равно настигает нас в городе назначения, – заметила я.

— Но в поезде нас уже не будет. А от мистера Свиньина… Морского нас доставят его транспортом. Он пообещал. Но вы повозмущайтесь, конечно, это нелишнее. Я потом ему расскажу, как вас сложно было уговорить и какими выдающимися дипломатическими способностями я владею.

— Хм… – сказала я и прищурилась.

Этот Свиньин, пусть он всего лишь Морской, точно был какой-то крупной шишкой. И благосклонность этой крупной шишки точно была сейчас нужна Песцову. Но не получится ли как в прошлый раз, с Соболевым, когда уже одно то, что мы выбрались живыми и неповрежденными, можно было посчитать за проявление княжеской признательности?

По меркам провинции, дом Свиньиных-Морских был настоящим дворцом, с огромной огороженной территорией и с террасным спуском к реке, где за зданием, небрежно названным хозяином дома лодочным сараем, виднелись грустно чернеющие трубы маленького, но гордого пароходика. Пусть моря поблизости не было, но плавательные средства быть обязаны, если уж хозяева имеют морскую приставку к фамилии.

Наверняка летом тут было необычайно красиво: укутанные снежным покрывалом кусты были фигурно подстрижены, посредине парка был хоть маленький, но настоящий лабиринт с фонтаном в центре, на каждой террасе стояли ажурные беседки, а таких приземленных вещей, как теплицы, попросту не было. То есть, возможно, они были, но где-то в отдалении, не портя прекрасного вида, открывающегося гостям.

Видели все это мы лишь мельком, по дороге к дому, но все же оказались впечатлены. Настолько, что Песцов разразился восторженной речью за нас обоих. Я опять притворялась, что берегу горло, поскольку выяснилось, что дочь Свиньина-Морского говорит по-английски, о чем нам радостно сообщил ее отец еще в поезде, к сожалению, после того, как Песцов уже дал свое согласие. Пока мы Полину Аркадьевну не видели, сидели в довольно пестрой гостиной и ожидали обеда. В комнате было жарко, но я все равно куталась в меха, утомленно прикрывая глаза и демонстрируя истинно английский сплин. Надеюсь, достаточно артистично, потому что Песцов даже не кривился, на меня глядючи.

— Потрясающе, – восхищался Песцов. – Никогда бы не подумал, что такая жемчужина может оказаться в столь отдаленном от столицы месте. Даже у князя Соболева размах не тот.

— А что Соболев? – чуть поморщился хозяин восхваляемого дома. – Нос задрал, что его дочь – невеста цесаревича, а от этого силы и власти не прибавится. Губернаторство под ним шатается, как и место в Совете.