Книга Под тенью белой лисы, страница 104 – Бронислава Вонсович

— Простите меня, Владимир Викентьевич. У вас наверняка были из-за меня неприятности.

— Да какие неприятности, Елизавета Дмитриевна? – Он успокаивающе поцеловал меня в лоб. – Переволновался я за вас, конечно, это да. Вы же даже деньги не взяли, хотя прекрасно знали, где они лежат.

Только тут я спохватилась и поставила полог от прослушивания, иначе разговор до самого последнего слова станет достоянием княгини: если не расскажет целитель, то Полина точно донесет. Я ее не видела, но чувствовала, что она стоит у приоткрытой двери и жадно ловит каждое слово.

— Не могла же я вас ограбить?

— Полноте, Елизавета Дмитриевна, я же вам сам предлагал, – укоризненно напомнил Звягинцев. – Не прямо, конечно, чтобы в случае чего иметь возможность маневра перед Фаиной Алексеевной.

— А так вам и маневрировать не пришлось.

Целитель в ответ лишь улыбнулся, но как-то так, что даже сомнений не осталось: пришлось, еще как пришлось, чтобы Фаина Алексеевна не узнала лишнего.

— Владимир Викентьевич, да что же вы стоите? – спохватилась я. – Садитесь же. Пообедаете со мной?

— Да боги с вами, Елизавета Дмитриевна, какой обед? Вы же меня не для этого вызвали из Ильинска?

— Может, я по вам соскучилась? Вы для меня столько сделали, Владимир Викентьевич, что я этого никогда не забуду.

— Я тоже к вам привязался, Елизавета Дмитриевна, – неожиданно серьезно ответил целитель. – Но лучше, чтобы это осталось между нами. Наши слабости делают нас очень уязвимыми, знаете ли.

— Мы не будем сообщать это Рысьиным, – предложила я. – А знать, что есть кто-то, готовый тебя поддержать, – это бесценно. И это знание не ослабляет, а делает сильнее.

Плетение от прослушивания я развеяла и попросила Полину подать приборы для гостя. Звягинцев опять было запротестовал, но я сказала, что без обеда он от меня все равно не уйдет, да и нельзя вести серьезные разговоры на пустой желудок, так что пришлось ему смириться и усесться за стол.

— Так зачем вы просили меня приехать, Елизавета Дмитриевна? – спросил он, уже взявшись за ложку.

Полина, застывшая у стола, аж подалась ко мне, словно хотела спросить то же самое, но воспитание не позволяло. Хотя зачем ей спрашивать? Главное, услышать ответ.

— Полина, вы можете идти, – намекнула я. – Дальше мы справимся сами.

— Но моя обязанность…

— Если что-то понадобится, мы вас позовем, – оборвала я ее.

Полина обиженно поджала губы и вышла. Но далеко не ушла: мне не надо было даже включать частичную трансформацию, чтобы чувствовать, что она стоит за неплотно закрытой дверью и ловит каждый звук в этой комнате. Полог тишины я выплетала даже с некоторым злорадством, представляя, как она отчитывается Рысьиной: «Промолчали весь обед, как есть промолчали» – и преданно смотрит хозяйке в глаза, а та вовсю бесится.

— Смотрю, обложили вас со всех сторон, Елизавета Дмитриевна, – заметил Звягинцев. – Фаина Алексеевна без присмотра не оставляет.

— Это вы еще про Волкова не знаете, – хмуро ответила я. – Он тоже пытается загнать в угол.

— И как? Удается? – заинтересовался целитель, не сводя с меня взгляда и одновременно пытаясь отдать должное Полининому супу. – Насколько мне помнится, Фаина Алексеевна выдала ему карт-бланш в отношении вас и обратно не отзывала. Правда, она со мной особенно не откровенничает…