Книга Ведьмин дар, страница 79 – Дарья Гущина

— Какую именно? – деловито осведомился приятель, а глаза загорелись восторгом, как у ребёнка, получившего на Новый год вожделенную машинку.

— «Насекомую».

— Эф!..

— «Насекомую», – повторила упрямо. – Гипотетически. Мне обещали подмогу, но подтверждения пока не было. И не знаю, будет ли. Но если будет – как быстро?

— Покажи позывные! – потребовал он.

— Покажу – начнешь звать, а рано. Как быстро, Илюх? Да или нет?

— Да, – недовольно поджал губы приятель. – Максимум – полчаса, если нечисть согласна на контакт. Если нет, то можно звать годами.

— Обещали подготовить, – я допила свой чай и снова спросила: – У тебя топографического кретинизма нет? По картам хорошо ориентируешься?

— Нет, – с ещё большим недовольством ответил Илья. – Да.

— Чудно, – одобрила я, вставая. – Заканчивай свои дела и собирайся. Вечером уходим.

— А ты куда? – заподозрил он.

— Медитировать, – я поплотнее запахнулась в халат и взялась за трость. – На весь день.

— А мне что делать?

— Яйца свари в дорогу, – посоветовала я, стараясь не улыбаться, – чаю набодяжь в бутылках. Я и сутки без еды обойдусь, а вот ты голодный теряешь концентрацию. Не обижайся на правду. Нас ждет реликварий, Илюх, а это дня три дороги. Ясно дело, без машины. Собирайся.

— Старая перестраховщица… – проворчал приятель.

Я мягко провела ладонью по трости. Позабытый плющ шевельнулся, вопросительно выпустив пару листочков, и шустро переполз с «ящерицы» на стол. Свернулся кольцами и потянулся к Илье.

— Знакомьтесь. Общайтесь. Обсуждайте, как по крови ловить «клеща» или его потомка.

— «Бабочка»… – в его глаза вернулся детский восторг.

— Стародавняя, – дополнила я. – Найдёте, как и о чём поговорить. И, кстати, поэкспериментируй с моими амулетами на чужой крови. Узнай, способна ли «бабочка» пробиться через отвлекающие запахи к сути. И каковы способности её «длинного» нюха – на каком расстоянии она способна учуять стародавнюю нечисть.

— Понял.

Я уходила в комнату, оглядываясь. Плющ сначала обвился вокруг предложенной руки, а потом трогательно зацвёл, и безо всяких перцев. Если человек хороший – это сразу понятно, особенно чувствительной нечисти.

И, ясно дело, о заготовках Илья, занятый новым подопытным, забыл. Когда я закончила с медитациями и, сходив в душ и переодевшись, появилась на кухне, плющ был повсюду. Оплетал стены и мебель, ковром стелился по полу, шторами закрывал окна и новогодними гирляндами свешивался с потолка. И цвёл, благоухая так, что у меня закружилась голова и поплыло перед глазами.

Ощупью, держась за стену, я добралась, запинаясь о плющевые плети, до табуретки, села и лишь тогда поняла, что кроме нечисти на кухне никого нет.

— Илюх? – прогундосила я, зажав нос. – Ты где?

Плющ начал сворачиваться. У меня снова закружилась голова, и я зажмурилась. Раздался скрип оконной створки. Я вдохнула свежий воздух, чихнула, открыла глаза и обнаружила приятеля стоящим у окна. А вот плющ исчез – ни листика, ни веточки, ни даже запаха, который всего полминуты назад грозил затяжным аллергическим чихом.

Я быстро огляделась и нахмурилась:

— Это что такое? Что за эксперименты?

— Продукт вашей с бабушкой избирательности, – с неожиданной язвительностью улыбнулся Илья. – Спасибо, что посоветовала покопаться в родословной, рассказала об одержимых и подсунула этого парня, бывшего наблюдателя. Не то пребывал бы в счастливом неведении.