Книга Ведьмин дар, страница 71 – Дарья Гущина

— А остальные?..

— Ушли, – буркнул «паук» и отвлекся на очередного обитателя пивнушки с извечным «повтори, папаша».

Я выдохнула. Хвала дару, успели наши отделы свернуться…

— Сама-то куда теперича? – Пантелеймон Макарович, подставив пластиковый стакан, наливал пиво. Дешёвое и вонючее. – Не в той ты форме-то, чтоб бегать много.

— Много и не придётся, – я достала из рюкзака бутылку с водой и флакон с зельем. – А на неделю-другую меня хватит.

«Паук» недоверчиво фыркнул, рассчитал посетителя и принял заказ от следующего. Я, мелкими глотками потягивая воду, расслабленно слушала пространство и прощупывала воздух. Обычно самый пьяный, шумный или спящий в салате, – это самый трезвый и бдительный. И бдящий. Даже в такой убогой шарашкиной конторе один да был, и обычно человек, должным образом замороченный и настроенный наблюдательским менталистом. Из тех, кого никто не ищет и никто не ждёт, а пропадёт – даже не заметят.

— На неделю-другую… – ворчливо повторил Пантелеймон Макарович. – Что за это время сдохнет, чтоб ты освободилась? Наблюдатели? А так ты здорова, да?

— Ты же знаешь, что не очень, – я усмехнулась и убрала воду. – Но у наблюдателей я отсидела своё не зря, – и понизила голос, махнула рукой, ставя защитный полог. – И нашла в их архиве самое главное. То, что мы уже которую сотню лет ищем. Понимаешь?

«Паук» сделал большие глаза и одними губами произнес заветное слово.

— Я же не только студентов учила, – я кивнула, подтверждая. – Но старые записи расшифровывала и переводила. И как нашла необходимое, так и сделала ноги, прихватив девчонку с даром стародавних. И теперь, когда она в безопасности…

Пантелеймон Макарович крякнул и опять отвлекся на клиента.

— А говорят, его не существует, – заметил он, наливая пиво. – Ну, этого самого… понимаешь, да? Что это лишь слухи.

— Слухи не возникают на пустом месте, – я поёрзала и удобнее устроилась на стуле, – и часто оказываются ценнее документальной информации. Реликварий существует. И мы его найдём. И тогда нам не будут страшны никакие безымянные, хоть поодиночке, хоть все вместе, – и прошептала: – Монь, я вздремну?.. А то вторую ночь не сплю, да и с утра опять на дело…

— Да спи-спи, – он передёрнул плечами.

И я с чувством выполненного долга отключилась на целых три часа. И ничего выдающегося за это время не случилось, разве что милое заведение опустело. Совершенно. Остались только мы с Пантелеймоном Макаровичем да моя нечисть.

«Паук» меня не будил. Выпроводив на рассвете всех завсегдатаев, он закрыл кабак, прибрался и взялся считать выручку.

— Здоров ты спать, – заметил он. – Нервы железные.

— Да ни к чёрту они, – я потянулась. – Спасибо защитетвоей территории, Монь… Ушло?

— Ушло, – Пантелеймон Макарович ухмыльнулся. – К обеду все заинтересованные узнают. Думаю, тебя не тронут. Пока проверят по архивам, пока перепроверят… Но следить будут за каждым шагом.

— И леший с ними, – я осторожно встала. – Где умыться можно?

— Там, – он указал на неприметную дверь, возле которой я спала. И, когда я скрылась за ней, крикнул: – Я запомнил про приют.

— Как меня найти, ты тоже помнишь, – откликнулась я через дверь.

Умыться, взбодриться, вздохнуть по своему лицу без макияжа и коротким чёрным волосам без косичек, прикинуть, когда отвалится проклятый антураж, подготовить невидимость, проверить информацию от «змеек»… и на выход.