Книга Ведьмин дар, страница 68 – Дарья Гущина

— Есть свободный прокол? Но если в ухе носить будешь, то остальные серьги снять. «Богомол» даже в спячке вытянет из близлежащих амулетов всю магию.

Я молча задрала майку, предъявляя пирсинг, о котором в поезде подзабыла, увлёкшись одеждой.

— Сойдёт, – одобрила Гюрза и вдруг хитро прищурилась: – И всё?..

Я показала ей проколотый язык и ухмыльнулась:

— И давай без интима. Я с ним один раз лопухнулась, и больше не. А здесь, – я оттянула зубами серёжку и отпустила, – телепорт. На случай, если ни рук, ни магии, а драпануть надо. Занято.

Старая ведьма понимающе хмыкнула и повторила:

— Сойдёт. Вернуться хотела той же дорогой?

— Да, – я сменила одну серёжку на другую. – Но сейчас думаю, не стоит. Сутки в пути – это слишком долго, а время нынче дорого.

— И дорожает с каждой убитой ведьмой, – согласилась Гюрза. – Тебя проводит один мой знакомый. «Нетопырь». Полчаса от города до города, и никаких следов.

— Дар, да кого у тебя только нет, – я улыбнулась и вытащила из-под майки чёрный «глаз». – Вот, возьми. Живой тёмный «уголь» смерти. Бери, говорю, у меня ещё один есть. Доблестный отряд верной нечисти – это круто, но своя сила лишней не бывает. Используй. Восстанавливайся. И возвращайся.

В окно сунулась заросшая желтоглазая физиономия, и простуженный голос просипел:

— Василина Дмитриевна, я всё сделал. Что дальше?

— Спасибо, сынок. Теперь девушку проводи, куда скажет, – Гюрза кивнула на меня.

— Слушай, – заподозрила я, – что ты им обещаешь? Кроме потомства?

— Разговор, – Гюрза, закончив уборку стола, сполоснула руки и взялась за полотенце. – О пересмотре Договора стародавних. Давно пора. Большинство нечисти – точно говорю, Эфа, большинство – находится в том же положении, что и отступницы с даром. Они умны, адекватны, способны помогать миру – и готовы приносить пользу. А вместо этого пылятся на обочине, загнанные запретами и преследованием. Я хочу им помочь. И обещала организовать хотя бы возможность – хотя бы высказаться.

Что ж, закономерно…

— Нечисть – такая же неотъемлемая и важная часть волшебного мира, как и ведьмы, заклинатели и наблюдатели, – продолжала старая ведьма сурово. – И она имеет право на жизнь и свободу. Да, скованную правилами поведения и проверок, но всё-таки. Мир меняется – и нечисть меняется под него. И, кстати, она мимикрирует лучше нас, понимая, что можно, а что уже точно нельзя.

Я кивнула, поднимая рюкзак. Глоток зелья на дорожку, трость с цветущим довеском под руку…

— Заканчивай то, что начала. Убирай безымянных. И мы прижмём наблюдателей. И когда снова сядем за стол переговоров, они, – и Гюрза подмигнула заинтересованному «нетопырю», – займут своё место рядом с нами, наблюдателями и заклинателями. Четыре стороны стола – четыре силы. И они должны уравняться и уравновеситься. Это правильно и законно, а не то, что творят наблюдатели.

— Поддерживаю, – я снова кивнула. Посмотрела на Гюрзу, переборола собственную колючесть и обняла старую ведьму: – Спасибо.

— Не за что, дорогая, – она тепло улыбнулась. – Сделай, что задумала. С тобой не только дар, но и тень Удавки. И удача, которой нам давно не хватало. Береги себя. А я, – и в тёмных глазах снова мелькнуло шальное безумство, – защищу приют.

Гюрза проводила меня до порога, сунула напоследок записку «для заклинателя, с позывными» и препоручила заботам «нетопыря». И, уходя по ночной тропе, сотканной из магии нечисти, я слышала, как старая отступница напевала у открытого окна, собираясь. О да, она защитит… Она, вернувшись, так всё перетряхнет и всех построит… Когда Гюрза сдалась наблюдателями, приют ещё только-только начинался – крохотным островком, на котором едва уживался с десяток ведьм, беспокойным «китёнком», который бесился от запаха другой нечисти. У неё действительно не было выбора. А теперь – есть: и выбор, и свобода. И я не завидую тем, кто встанет у неё на пути.