Книга Ведьмин дар, страница 51 – Дарья Гущина

Илья посмотрел на портреты, потёр подбородок и задумчиво сказал:

— Но ведь если в них есть свойства нечисти, то и скрутить их можно как нечисть. Метко ударить по известной болевой точке и…

— …и если эти точки мигрировали вместе со свойствами, – усомнилась я.

— Если есть тьма, значит, есть свет, – уверенно возразил приятель. – И нет силы без слабости. Для нормальной работы «паучьих» желез нужен здоровый гормональный фон, а он не только выработку яда контролирует, но и на самоуничтожение толкает, когда от чрезмерного напряжения или страха яд накапливается слишком быстро и грозит медленной и мучительной смертью своему обладателю. Это аксиома.

— А какова главная слабость «клещей»? – прищурилась я.

— Невыносимая прожорливость, – спокойно ответил Илья. – Они всегда голодны, и им всегда мало. И всегда ловятся на… – его взгляд остановился на моей трости, лежащей на паласе.

— Не дам, – ощетинилась я.

— А зря. Мощный источник силы – прекрасный «сыр», – и он снова повернулся к вожаку: – Не понимаю, в чем фишка этого ниочёмного типа…

— Я тоже, – приближался «час проклятья», и я сползла с подоконника. – Твоя бабушка говорила, что скорее готова признать в нём нежить, но вряд ли такая тварь может планировать и командовать. Смерть уничтожает большую часть живых клеток мозга, оставляя крошечный, пропитанный силой функционирующий кусочек для пары простейших задач. И даже слияние нескольких хуфий в одну особь не даст столько возможностей, сколько имеет этот тип. Нежить – это нежить, а нечисть – это нечисть, и между ними бездна разницы. Хочешь досье почитать? – я нажала на нужный камень. – Короткие выдержки из самого интересного. А я пока… – я добралась до рюкзака и трости. – Выйду на полчасика. Подышать.

Приятель проводил меня сочувственным взглядом и уткнулся в голографические списки. Выбравшись на улицу, я отошла к стене, где в кустах пряталась каменная скамейка, села, выпила обезболивающее зелье и постаралась расслабиться. Расслабиться и подышать. Подышать и расслабиться. Так, о чём я сказала, о чём – нет?.. Как мы обнаружили безымянных – да, о загадках – тоже да, а об опасности и сам догадывается…

Давно опустилось за холм солнце, таяла в сумраке закатная дымка, густели тени от деревьев. Последнее летнее тепло обволакивало расслабленностью, горьковатый ветер шуршал первыми опавшими листьями. Хорошо бы закончить все дела до зимы… Боль почти унялась, но я не спешила вставать и возвращаться. Здесь так хорошо…

— Эф, к тебе можно? – Илья дочитал и отправился на мои поиски. И, судя по вдохновенной физиономии, не один, а с идеей.

— Конечно, – я отодвинулась, но он проигнорировал скамейку, усевшись на траве напротив меня.

— У меня мысль, – сообщил приятель и сорвал сухой стебелёк.

— Вещай, – я склонила голову набок, убрав за ухо длинную прядь челки.

— Насчёт того, что за безымянными могут ходить призраки кого-то вроде Вещей видящей, – он помолчал, помял стебелёк и осторожно предположил: – А если ходит? Мёртвая высшая нечисть? Многие из них зависают бестелесными сущностями в тонких слоях мира – те же «лисы» или «кошки», те же «клещи» перед подселением.

— То есть нет никакой… науки, есть лишь обычная одержимость высшим? – я невольно выпрямилась.

— Так ведь именно по этим признакам мы одержимых «клещами» людей и отлавливаем, – напомнил Илья. – Первая неделя – разница в поведении, а потом, когда две души приживаются и примиряются, начинается разница в мелочах. В физиологических – в том числе. Я не встречал ни одного одержимого «клещом», но читал много. И – да, Эф, – не только «клещи» способны подселяться духом к человеку. Это древняя способность «насекомых». Которую утратили все, кроме бесов. Все, кто согласился на мирное существование с людьми. Но ведь остались и те, кто не согласиля – кто, как Анатоль Михалыч, веками прятался по лесам-полям… или кого нарочно спрятали. В подходящих телах.