Книга Ведьмин дар, страница 114 – Дарья Гущина

— И?.. – Илья проницательно смотрел на меня.

— Такие пустяки, как защита заклинательской общины от наблюдательских посягательств и моё обещание, данное твоей бабушке, – ни о чём, да? – иронично прищурилась я.

— Ты смоделируешь, – констатировал он. – И используешь ситуацию.

Я поставила кружку на ящик, мрачно посмотрела на приятеля и сухо подтвердила:

— Да, смоделирую. Да, забери тебя дар, использую. И если ты не окажешься в безопасном месте – это будут только твои проблемы, понял? Я смогу распознать нечисть под личиной – я специально обучалась этому после смерти наставницы, а вот что ты будешь делать, когда за твоим телом для долговременной личины придёт один из двенадцати, а то и лично вожак, – это, повторю, твои проблемы. Всё, чтобы вытащить тебя из задницы, в которую ты сам полез – по своей, заметь, инициативе, после своих же экспериментов, которые я точно не моделировала, – я сделала. До свидания.

По его небритому лицу расползлась странная улыбка, и он протянул:

— Но откуда мне знать, что…

И я сорвалась:

— Илюх, не беси меня, – прошипела, вскочив. – Не доводи, не то заору. А если я заору, то лишусь голоса. Навсегда. У меня после наблюдательских пыточных ни голос ни к чёрту, ни нервы. Я стараюсь быть терпеливой, но у всего есть предел. И если ты хочешь когда-нибудь услышать, для чего всё это затеяно…

— Эф, всё, – Илья тоже встал и неожиданно обнял меня. – Извини. Мне нужно… В общем, как ты сказала, я наблюдателям необходим. Мы разбегаемся, но если за мной придут, как за бабушкой… Всех своих коллег я знаю как облупленных, а вот ты… И если в твоей личине…

М-мать, дёрнуло током меня, а слона-то я и не приметил… Вот те и предупредила…

— Мне нужно знать о тебе хоть что-то, чего никто не знает или знает, но плохо. Ты прожила у наблюдателей четыре года – тебя изучили вдоль и поперёк, – продолжал он. – Я, честно, не представляю, как тебя можно подделать… и представляю. В общих чертах. Что ещё, Эф? – и обнял меня крепче. – У меня же нет твоих ведьмовских навыков. Я, конечно, могу порасспрашивать в приюте и пособирать сведения, но…

Я уткнулась носом в его плечо, быстро соображая:

— Нет, не стоит. Всё, что обо мне известно, – это из области… реликвария. То есть несуществующего и созданного для обмана.

— Всё? – повторил Илья задумчиво.

— Ну… Ладно, про голос ты знаешь. Я никогда не кричу – малейшее повышение тона чревато срывом. Малейшее. Поэтому я начинаю шипеть. Если хочешь услышать крик, спроси, откуда у меня это, – я подняла чёлку, показывая старый шрам. – Это было очень… больно, но больше морально, чем физически. Это первое.

— А второе?

— Руся, – я улыбнулась. – Она – моя племянница. Ужка – моя сестрёнка. Та самая, младшая. Только Руся, маленькое солнце, умеет так отогреть, что… Этого нечисть не сможет подделать. Никто меня такой не видел. А ты видел. В приюте. И мне достаточно просто вспомнить, чтобы…

Я хмыкнула и добавила:

— Я читала свою «психологическую характеристику», составленную по итогам опытов. Ни души, ни сердца, ни слабых мест, не имеет друзей, не умеет любить, на всё наплевать, кроме клятвы. Но это тоже неправда. Свою семью я очень люблю.

— Это всего лишь роль, – Илья понятливо кивнул. – А третье?

— Третье? – я нахмурилась, переступая с ноги на ногу и обратно и крепче вцепляясь в свою опору. – По-моему, это уже личный интерес.