Книга Хозяйка Красного кладбища, страница 86 – Дарья Гущина

Когда я поднималась наверх, на меня снова едва не набросились прежние страхи. Какой бы чёрствой я самой себе ни казалась… маму я вот так же встретить не хотела. Пусть живёт – да, без меня, да, отдавая всю свою любовь другим детям… но пусть живёт. Это главное.

Сажен уже сидел за столом, смотрел в одну точку перед собой и вид имел свирепый. И я поняла: моё дело перестало быть только моим и стало его – и общим ищейским тоже. И если смерть силды – дело рук того же шутника, ему хана.

При моём появлении ищеец вынырнул из очевидных планов мести и спокойно произнёс:

— Ничего нового, Рдянка. Чужих следов нет – только ваши. Отрава и сонное зелье – да. Отсутствие памяти – тоже да. Добряна меня едва вспомнила – только меня, только имя, и всё. Время смерти точное. И, как я понимаю, метки Красного кладбища – метки смотрителя? – он вопросительно приподнял брови.

— Среднего, – я пристроила посох у стола и налила себе чай. – Силда ещё и наша, смотрительская. Посвящённая. До младшего дослужилась точно.

— Синее кладбище, – Сажен подвинулся, освобождая край лавки. – Добряна – приёмная дочь старшего смотрителя Синего кладбища Иссена. Во время переезда на Сонные острова её семья погибла, и Иссен вырастил Добряну как родную. Про это все знали. Про смотрительское звание – нет. Ищейка из Добряны получилась слабая, а вот наставница – сильная. Очень сильная.

«Иссен, точно! – очнулся Ярь и виновато добавил: – Я её совсем девчонкой помню, она ушла в ищейки лет в семнадцать».

Ну да, сложно узнать юную девушку в немолодой столетней женщине.

— Как из неё забрали силу, Рдян? – цепко посмотрел ищеец. – Как отняли память?

Я села на лавку, устало вытянула ноги и начала издалека:

— Отходной стол, Саж, изначально так называли не потому, что с него душа отходит в Небытие. Он отходной, потому что от человека отходит лишняя сила. Стол создали для живых людей. И каждый чудесник после пятидесяти лет был обязан спать на отходном столе две-три ночи в месяц, а после ста лет – засыпать на месяц каждые полгода. Чтобы сбрасывать излишки силы и нормально умирать. И здесь, – я притопнула ногой, – изначально не кладбище было. Сюда приходили спать те, кому не спалось дома. Кому силы воли недоставало, чтобы бросить дела и избавиться от излишков.

— И почему живые от этого отказались? – с интересом спросил Сажен.

— Жадность, – я поморщилась. – До нас добрались материковые, люди научились зарабатывать на чудесах большие деньги… А второй момент – память. Память, как говорил мой дед, – это тоже сила, это знания о чудесах. Вбирая излишки силы чудотворчества, знаки высасывали и память. Не так, как у покойников, – живые восстанавливали потерянное довольно быстро. Но, опять же, чудесники теряли время – и деньги. Поэтому, когда начались неизбежные проблемы с покойниками, было решено основать кладбища и приспособить отходные столы для мёртвых.

— Но их по-прежнему можно использовать для живых?

— Мы используем, – просто ответила я. – Нам на кладбищах застревать нельзя. Пока старший смотритель не уйдёт, посох другому человеку не подчинится. У нас в подвале есть свой семейный склеп с отходным столом, но мы на нём спим живыми – по очереди. Как положено, после пятидесяти лет и до ухода. Поэтому мы уходим быстро – почти сразу прахом.