Книга Хозяйка Красного кладбища, страница 188 – Дарья Гущина

Брат вскинул на меня глаза и гордо сообщил:

— Мама привезла с Красного землю, и я сразу же призвал посох помощника. Хочу. И Яря хочу увидеть. И склеп сделать. И на подземные кольца – можно?

— Смотри, Рдянка, – хохотнул Черем, – уведут у тебя посох старшего – глазом моргнуть не успеешь!

А Раден посмотрел на него строго:

— Посох не увести, он сам хозяина выбирает, а на Красном только хозяек любит. Девчонок. Но я всё равно хочу склепы делать, – и снова на меня и тоже строго, по-маминому: – Ты же наш главный посох на кладбище оставила?

Ну…

Я улыбнулась и украдкой подтянула рукав плаща, показывая свою «занозу»:

— Нет, вот он. Посох нельзя уносить с кладбища, чтобы его люди не касались – защищаясь от чужих рук, он может убить. А так его никто не коснётся. Так выносить можно. И так у меня остаётся сильная связь с Ярем.

По взволнованному лицу Радена пронеслась вереница вопросов, которые он явно хотел задать все, разом. И так же получить все ответы. Но из чайной выглянула мама, пригласила всех к столу, и братик смолчал. А потом и исчез – в чайную мы вошли без него. Но я успела краем глаза заметить, как Черем что-то ему шепнул, а Раден заулыбался и кивнул.

В чайной было не протолкнуться – и столики все заняты, и у прилавка очередь. И так пахло пирогами и чаем, что Мстишка прониклась моментом и начала думать о вещах приземлённых и низменных, но приятных. Мама нас ждала и сразу провела за прилавок – через кухню, в комнатку для гостей. Где уже ждали накрытый стол, пироги и чай, а в углу журчал фонтанчик в виде чайника.

Мы сняли плащи, помыли руки и дружно ринулись есть – проголодались и перенервничали. Через десять минут прибежал Раден. А ещё через полчаса, когда Мстишка успокоилась и взахлёб рассказывала о прослушиваниях, в комнатку вломилась – иначе и не скажешь – Багрянка.

Младшая сестра – багряная, как и Раден, – запыхавшись, уставилась на меня, и я замерла с ощущением «сейчас рванёт» – и за то, что редко писала… и вообще. Как и брат, Рянка пошла в деда – и огненным нравом тоже. И если в Радене семейный огонь лишь искрил, то в сестре уже полыхал во весь рост – и во весь её подростковый возраст.

— Могла бы и написать! – предсказуемо рявкнула Багряна. – Вчера! Меня мастер еле отпустил! И на два часа всего! А так бы на весь день отпросилась!

— Багрянка, не нуди, – Черем неуловимо быстро оказался за её спиной и обнял за плечи. – Ещё два часа назад Рдяна собиралась ставить защиту на стену и знать не знала, что окажется здесь. Мы её между делом с собой прихватили. Мстиша отказывалась без неё прослушиваться. А у неё сцена скоро. И одной нам хватит, да?

Рянка с восторгом посмотрела на Мстишку:

— Ты прошла же, да? Первые прослушивания прошла? – и тут же снова полыхнула: – Почему мне не сказали?! Я бы отпросилась на сегодня! Тоже бы тебя послушала!

— Давай сейчас спою, – Мстишка отложила недоеденный яблочный пирожок и затянула первую подвернувшуюся песню.

Мама засуетилась, доставая из шкафчика тарелку и чашку. Черем стянул с сестрёнки плащ. А я воспользовалась суматохой, подобралась к ней и обняла. Багрянка дёрнулась, напряглась, снова дёрнулась, а потом прижалась ко мне.

— У меня теперь есть отличный помощник, и я буду часто вас навещать, – сбивчиво пообещала я. – И вас жду. Седмицы через две. Покажу Красное, познакомлю с Ярем…