Книга Хозяйка Красного кладбища, страница 175 – Дарья Гущина

Сначала появилось ощущение пустоты. Лютой тишины. Словно мир замолчал – и окружающий, и внутренний. Потом пришло воспоминание: я это уже проходила. Когда? Когда родители сдали посохи. Когда дед ушёл. Когда родные голоса замолчали. Исчезли – и из мира, и из меня.

Сейчас… молчал Ярь. И молчало Красное.

И от страха за них я очнулась. На скамейке у дома. Не понимая, что я здесь делаю. Не помня, что случилось. Я вышла из дома. После этого – тьма. Я не помнила, что делала (и делала ли что-нибудь), и не понимала, почему сижу на скамейке… когда мне надо в святилище.

Да. Надо проведать святилище и наполнить или обновить сонные знаки. «Старички» тянут из них очень много силы. Но прежде понять, почему молчит Ярь. И что, прах всё побери, случилось с Красным кладбищем.

Я попыталась вскочить и выронила посох. Тело не слушалось – деревянные пальцы, выпустив посох, замерли в полускрюченном состоянии. Но в голове стремительно прояснялось – как после пробуждения, когда ты и сам проснулся, и отлично выспался. Рядом никого не было, и, не теряя времени, я быстро оценила своё состояние.

Это очевидная порча подчинения – та самая. Земля защищает своего смотрителя, амулет тоже не дремлет, поэтому пострадало лишь тело. Которому достаточно споткнуться или чихнуть – и всё, оно свободно.

Сейчас кладбище… спит. Всего лишь. Я ощущала его сон так же, как сон родового посоха. В точности таким же – чутко дремлющим, но готовым проснуться по первому зову. Я подозревала вечеринку из безумных покойников – которую устроила бы я. А более опытная чудесница поступила и сложнее, и проще – той же порчей подчинения заставила кладбище и всех, кто сейчас касается его земли, уснуть. Это очень трудная работа, но старшему смотрителю Небытия по плечу.

А мне как хозяйке Красного кладбища по плечу его пробуждение. И ничего особенного делать не нужно – кладбище само о себе позаботится, для этого достаточно капли крови потомственного смотрителя.

Губы не слушались, голос тоже. Но последние сложные дни научили меня и этому – безмолвным наговорам. И вчера, штопая прорехи в защите, я уже могла и с Ярем беседовать, и повторять одни и те же наговоры. Сейчас даже проще – никто не отвлекает. Как часть кладбища Ярь, конечно же, спит. Значит, надо просто подумать. Произнести про себя простой наговор «кровь к крови» – потому что Красное пропитано нашей кровью.

С третьего раза получилось – кровь обильно пошла носом и потекла по водоотталкивающим тканям шарфа, куртки, штанов. Одежда не забрала ни капли, всё ушло на землю. И сразу же я остановила кровотечение и убрала наговором его следы, закрыла глаза и сосредоточилась.

Красное, просыпайся. Просыпайся! Но тихо. Не сияй, не подавай признаков жизни. Она не должна понять, ясно? И буди всех, кого она усыпила. Где Блёднар и мама? Ещё внизу и не спят? Упокоили «старика» и закрывают сонными наговорами подземные кольца? Нет, не зови. Пока я одна, то выкручусь. А если она приставит посох к маминому горлу, я сломаюсь. Сразу же отдам всё и даже больше.

Закрой, Красное. Обоих закрой в подземелье. И не свети. Вот так. Словно ты спишь и ничего не случилось. И не вмешивайся пока. Рано. Где она? А ищейцы? По местам? Их сон не взял, только слегка разморило? Так наподдай… да хоть тем же плющом. Всё, замерли.