Книга Невеста проклятого короля, страница 9 – Виктория Рейн

Три дня после свадьбы прошли как в тумане. Я почти не видела Кайрана. Он появлялся только по ночам — молчаливый, уставший, — садился в кресло у камина и замирал, глядя на огонь. Иногда он засыпал. Чаще — нет. Мы почти не разговаривали. Только слушали крики за стенами и ждали рассвета. Днём я оставалась одна. Служанки приходили, одевали меня, приносили завтрак, обед и ужин — и уходили. Никто не задерживался. Никто не смотрел в глаза. Мира, та, что была со мной в первую ночь, исчезла — её заменила пожилая молчаливая женщина по имени Эльза. — Где Мира? — спросила я на второй день. — Отправлена в другой конец дворца, ваше величество, — ответила Эльза, не поднимая глаз. — Почему? — Не положено мне знать. Я поняла: Миру убрали. Может, за то, что была слишком добра ко мне. Может, за то, что могла рассказать лишнее. Я сидела в четырёх стенах, как птица в клетке, и сходила с ума от безделья и тревоги. На третий день я решила: хватит. Восточное крыло, где располагались мои покои, было огромным. Я выяснила это, когда обошла его вдоль и поперёк — осторожно, прижимаясь к стенам, вздрагивая от каждого шороха. Коридоры тянулись бесконечными лабиринтами. Двери — сотни дверей — вели в пустые комнаты, заброшенные гостиные, пыльные библиотеки. Всё здесь было старым, тёмным, пропитанным запахом воска и забвения. Я никого не встречала. Словно восточное крыло было отрезано от остального дворца. Словно меня поселили в мёртвой зоне. На третьем часу блужданий я наткнулась на лестницу. Она вела вниз — узкая, винтовая, с перилами, изогнутыми в виде драконьих хвостов. Внизу горел тусклый свет — не свечи, не факелы. Что-то голубоватое, холодное. Я колебалась. Вспомнила крики за стеной. Вспомнила надпись «БЕГИ», которая появилась и исчезла в первую ночь. И шагнула вниз. Лестница закончилась дверью. Тяжёлой, дубовой, с железными полосами. Замка не было — только ручка в виде драконьей головы. Я нажала. Дверь открылась беззвучно. За ней оказалась галерея. Длинная, узкая, с высоким сводчатым потолком, расписанным фресками — драконы, битвы, коронации. Но я смотрела не на потолок. Я смотрела на стены. Они были увешаны портретами. Десятки портретов. Мужчины в доспехах, женщины в коронах, дети с серьёзными глазами. Старые холсты в тяжёлых рамах висели вплотную друг к другу, образуя сплошную ленту лиц. Я пошла вдоль стены, вглядываясь в каждое лицо. Вот король — не Кайран, кто-то древний, с бородой и драконьим шлемом. Вот королева в изумрудном платье, с младенцем на руках. Вот ещё один король — молодой, с чешуёй на висках. А вот… Я остановилась. Портрет был меньше других. Не парадный, скорее камерный. Холст потемнел от времени, краски потрескались. Но лицо — лицо было невозможно не узнать. Девушка. Моих лет. Светлые волосы заплетены в косу, на голове — простая серебряная диадема. Серые глаза смотрят прямо на зрителя, без страха. В уголке губ — намёк на улыбку. Красивая. Живая. Под портретом — табличка. Всего одно слово: «Элинор». Я всматривалась в это лицо и чувствовала, как холодеют пальцы. Элинор. Пятая королева? Четвёртая? Первая? Я оглянулась на другие портреты. Теперь, присмотревшись, я заметила: женщины здесь были не все. Их было меньше, чем мужчин.

И они стояли отдельно — в самом конце галереи, в полумраке, как будто кто-то пытался их спрятать. Я подошла ближе. Первая — с тёмными волосами, в алом платье. Табличка: «Мирелла, королева драконов». Даты стёрлись, но я разглядела: прожила девятнадцать лет. Вторая — рыжая, с веснушками. «Серена, королева драконов». Умерла в двадцать два. Третья — блондинка с печальными глазами. «Лианна, королева драконов». Восемнадцать. Четвёртая — темноволосая, с острыми чертами лица. «Рейна, королева драконов». Восемнадцать. Пятая — светловолосая, с диадемой. «Элинор, королева драконов». Шестнадцать. Шестнадцать лет. Ребёнок. Я пересчитала портреты. Пять. Пять королев до меня. Все они умирали молодыми. Все — до двадцати двух. Я смотрела на их лица и чувствовала, как что-то сжимается у меня в груди. Не страх. Не отвращение. Скорее — холодное, цепкое понимание. Кайран хоронил их. Каждую. Он стоял у их гробов, смотрел на их мёртвые лица и знал, что будет следующая. И следующая. Я перевела взгляд на портрет Элинор. Она смотрела на меня с лёгкой улыбкой. Будто знала, что я приду. Будто хотела что-то сказать. Я протянула руку и коснулась рамы. Холст был холодным. Но под пальцами — под слоем краски — я почувствовала неровность. Бугорок. Будто под холстом что-то было. Я потянула портрет на себя. Рама не поддалась. Я потянула сильнее — и вдруг услышала сзади шаги. — Ваше величество. Голос был мягким, вкрадчивым. Я обернулась. В дверях галереи стоял Дамиан Эшкрофт. Тот самый советник, что подхватил меня на свадьбе. Красивый, с зелёными глазами и лёгкой улыбкой, которая не исчезала даже в полумраке. — Лорд Дамиан, — сказала я, отступая от портрета и пряча руки за спину. — Вы меня напугали. — Прошу прощения, — он склонил голову, но улыбка не дрогнула. — Я не хотел. Просто увидел, что дверь в галерею открыта, и решил проверить. Сюда редко заходят. — Почему? Он пожал плечами. — Тяжёлое место. Слишком много мёртвых лиц. Он подошёл ближе и встал рядом со мной, глядя на портрет Элинор. — Вы знали её? — спросила я. — Она была моей кузиной, — ответил Дамиан без тени грусти. — И пятой женой короля. Мы были близки. До того, как она… Он не закончил. — Как она умерла? — спросила я. Дамиан посмотрел на меня долгим взглядом. В его зелёных глазах что-то мелькнуло — жалость? предупреждение? — и сразу пропало. — Говорят, несчастный случай, — сказал он. — Упала с лестницы. Но я… я не верю в случайности, ваше величество. Особенно в этом дворце. — А во что вы верите? Он наклонился ко мне ближе, понизил голос до шёпота: — В то, что король не убивал их. Но кто-то убивал. И этот кто-то всё ещё здесь. Я замерла. — Зачем вы мне это говорите? — Потому что вы шестая, — ответил он. — И я не хочу, чтобы вы стали следующей. Он выпрямился, улыбнулся — прежней, беззаботной улыбкой — и сказал громко: — Вам не стоит здесь задерживаться, ваше величество. В галерее холодно. А ужин скоро подадут. Он подал мне руку. Я не взяла. — Я сама найду дорогу, лорд Дамиан. — Как пожелаете. — Он поклонился и вышел, оставив меня одну перед портретом Элинор. Я смотрела на его уходящую спину и чувствовала, как внутри разрастается холод. Он знал, что я здесь. Он следил за мной.