Книга Невеста проклятого короля, страница 23 – Виктория Рейн

Кайран стоял у окна, глядя на светлеющее небо. — Знаешь, — сказал он, не оборачиваясь, — моя мать тоже была Ашворт. Я подняла голову. — Что? — Ты не знала. — Он усмехнулся. — Проклятие неразрывно связано с кровью. Моя мать — сестра твоей прапрабабки. Мы с тобой дальние родственники. — Это… неправильно. — Это проклятие. — Он повернулся. — Оно запутывает всё. Родство. Любовь. Судьбу. Но оно же и даёт шанс. Потому что только родная кровь может снять проклятие. Я встала, подошла к нему. — Ты боишься? — спросила я. — Да, — ответил он. — Боюсь потерять тебя. Как потерял всех остальных. — Не потеряешь. — Откуда ты знаешь? Я взяла его руку, прижала к своей груди — туда, где билось сердце. — Потому что здесь, — сказала я, — проклятие пульсирует в такт с твоим. Мы связаны. Если я умру — умрёшь ты. Значит, ты сделаешь всё, чтобы я выжила. А я сделаю всё, чтобы выжить сама. — Ариана… — начал он. — Тише. — Я приложила палец к его губам. — Не надо слов. Просто будь рядом. И верь. Он закрыл глаза. Я чувствовала его дыхание — горячее, неровное. — Верю, — сказал он. И в этот момент я поняла: проклятие действительно связано с моей кровью. Но не только. Оно связано с нашими сердцами. И если одно из них перестанет биться — умрут оба. Мы стояли так до рассвета, держась за руки, и слушали, как за стенами замолкают крики призраков. Впервые за много ночей во дворце было тихо. На заре я вернулась в свои покои. Положила мамин дневник под подушку, рядом с перстнем отца. И только тогда позволила себе заплакать. Тихо. Чтобы никто не слышал. Слёзы капали на бумагу, расплываясь чернилами. Но мамины слова оставались чёткими. «Любовь снимает проклятие». Я любила ли? Я не знала. Я знала только, что боюсь потерять. Боюсь так сильно, что это похоже на любовь. Или любовь всегда похожа на страх? Я уснула под утро, сжимая в руке кольцо Кайрана — чёрное, с драконом и рубином. И мне приснился дракон. Огромный, золотой, с глазами цвета расплавленного металла. Он летел надо мной, закрывая небо крыльями. Потом опустился рядом, свернулся кольцом и положил голову мне на колени. — Ты не боишься? — спросил он голосом Кайрана. — Нет, — ответила я. — А должна. — Знаю. — Я погладила его по тёплой чешуе. — Но не могу. Дракон вздохнул, и от его дыхания зацвели цветы. Я проснулась. На подоконнике, в горшке, который был пуст ещё вчера, распустилась белая лилия. Такая же, как те, что стояли в моей комнате в первую ночь. Только теперь она не пахла смертью. Она пахла надеждой.

Следующие три дня я почти не спала. Я читала мамин дневник — страницу за страницей, строчку за строчкой. В нём было всё: история проклятия, описание ритуалов, имена жён Кайрана, имена тех, кто их убил. Имена, которые заставляли кровь стыть в жилах. Герцог Норвудский. Лорд Харгрейв — мой опекун. И Дамиан. Мама не была уверена в его вине. Она писала: «Дамиан то ли союзник, то ли враг. Я не могу понять. Он помогает, но в его помощи всегда есть что-то… лишнее. Будто он играет в свою игру». Я закрыла дневник и спрятала его под матрас — туда, где раньше лежал дневник Элинор. Теперь он был в безопасности. Или нет? Если Дамиан украл один дневник, что мешает ему украсть второй? Но Кайран поставил охрану у моей двери. Двух стражников. Начальник стражи лично проверял коридоры. Я была под защитой. Или под надзором. Я не знала. На четвёртый день после бала я проснулась от того, что не могла дышать. Лёгкие горели, будто я вдохнула пламя. Сердце колотилось где-то в горле, пульс был неровным, скачущим. Я села на кровати, схватившись за грудь, и поняла: это не моя боль. Это боль Кайрана. Я накинула халат и побежала в его покои, не чувствуя ног. Стража у моей двери крикнула что-то вслед, но я не слышала. Я слышала только сердце — чужое, больное, умирающее. Кайран лежал на кровати, скрючившись, прижимая руки к груди. Его лицо было белым, на губах — кровь. Чешуя покрыла всё тело, глаза горели золотым огнём, но в них не было силы — только боль. — Что с ним? — спросила я у лекаря, который уже был там. — Проклятие, — ответил старик, не поднимая головы. — Оно активизировалось. Я не знаю почему. Возможно, из-за близости полнолуния. — Он умрёт? — Если мы не остановим приступ — да. Я оттолкнула лекаря и села на край кровати. Взяла руку Кайрана — горячую, почти обжигающую. Пульс был таким же неровным, как у меня. — Ты слышишь меня? — спросила я. — Ты не умрёшь. Слышишь? Он открыл глаза. Золотые, мутные. — Ариана… — прошептал он. — Уходи… Опасно… — Мне плевать. Я легла рядом с ним, прижалась к его груди — туда, где под чешуёй и шрамами билось его сердце. Моё сердце билось в такт. — Что ты делаешь? — спросил он слабо. — Делю боль, — ответила я. — Если проклятие убивает нас обоих, пусть убивает вместе. Я закрыла глаза и представила, что наша кровь течёт в одном русле. Что наши сердца бьются как одно. Что наши души сплетены в узел, который нельзя разорвать. И произошло чудо. Боль начала уходить. Сначала моя, потом — его. Я чувствовала, как пульс выравнивается, как жар спадает, как чешуя медленно исчезает с его тела. Кайран открыл глаза — уже человеческие, серые, полные изумления. — Что ты сделала? — спросил он. — Не знаю, — честно ответила я. — Я просто… не хотела тебя терять. Он поднял руку и коснулся моей щеки. Когти исчезли — пальцы были обычными, тёплыми. — Связь, — сказал он. — Ты её усилила. Теперь наши жизни переплетены ещё крепче. — Это плохо? — Это опасно. — Он сел, опираясь на подушки. — Если один из нас умрёт — второй умрёт мгновенно. Не через минуту, не через час. Мгновенно. Сердце остановится у обоих в один миг. Я посмотрела на него. — Значит, нам нельзя умирать. — Нельзя, — согласился он.