Книга Невеста проклятого короля, страница 22 – Виктория Рейн

На его искажённое болью лицо. На чёрные вены, пульсирующие на шее. — А я? — спросила я. — Я тоже умру? Он молчал так долго, что я уже знала ответ. — Да, — сказал он наконец. — Если мы не найдём способ снять проклятие. Или если ты не уйдёшь. — Ты отпустишь меня? — Если ты захочешь — да. — Он поднял голову. — Я найму корабль, отправлю тебя на юг, в земли, где никогда не было драконов. Там проклятие не достанет тебя. Ты будешь жить долго. Счастливо. Свободно. — А ты? — Я останусь здесь. Буду искать дальше. Или умру в горах один. Я встала. — Нет, — сказала я. — Что? — Я не уйду. Он смотрел на меня, не веря. — Ты не понимаешь, Ариана. Если ты останешься — проклятие убьёт тебя. Как убило всех до тебя. Я не хочу ещё одной смерти. — А я не хочу бежать, — ответила я. — Всю жизнь я убегала. От Харгрейва, от его сына, от его жены. От правды. Я устала. — Это не игра. Это жизнь. — Это моя жизнь. — Я подошла к нему. — И я выбираю остаться. Он покачал головой, но не отстранился, когда я села рядом на подоконник. — Ты сумасшедшая, — сказал он. — Возможно. Но я также та, кто нашла дневник Элинор. Та, кто получила письма матери. Та, кто знает теперь, что проклятие связано с моей кровью. — Да. — Он взял мою руку, осторожно, когтями вверх, чтобы не порезать. — Твоя кровь — ключ. И замок. Она может усилить проклятие — если ты останешься со мной. Или снять его — если пройдёшь древний ритуал. — Какой ритуал? — Тот, что убил Элинор. — Он посмотрел мне в глаза. — Ритуал крови. В полнолуние. В святилище драконов, в горах. Если ты отдашь свою кровь добровольно, с чистым сердцем, любя — проклятие падёт. Если в тебе будет страх или ненависть — ты умрёшь. — Элинор боялась? — Она боялась. И ненавидела. Но она также любила. И этого оказалось недостаточно. — А если любовь сильнее страха? Кайран не ответил. Только сжал мою руку. — Твоя мать знала об этом ритуале. Она готовилась к нему. Но кто-то убил её до того, как она успела. — Дамиан говорит, что это сделал герцог Норвудский. — Дамиан много говорит. — Голос Кайрана стал холодным. — Я не доверяю ему. — А я не знаю, кому доверять. — Я высвободила руку. — Но я знаю одно: проклятие связано с моей кровью. Это мой долг — снять его. — Нет. — Он встал. — Это мой долг — защитить тебя. Я не позволю тебе идти на ритуал. — Ты не можешь меня остановить. — Я король. Могу. — Ты мой муж. И должен уважать мой выбор. Он замер. Чешуя на его скулах проступила ярче. — Ты действительно хочешь этого? — Я хочу свободы. — Я посмотрела ему в глаза. — Не от тебя. От проклятия. От страха. От того, что мы оба умрём, если ничего не сделаем. Он молчал долго. Луна скрылась за тучей. В комнате стало темно. — Хорошо, — сказал он наконец. — Но сначала ты должна узнать всё. Всю правду о себе. О своей матери. О том, почему твоя кровь такая ценная. — Я слушаю. — Твоя мать не просто Ашворт. Она была Верховной жрицей ордена. Того самого, что хранит тайну проклятия. Она знала способ снять его, но не успела записать. Она передала знания только одному человеку — Дамиану. Если он говорит правду — значит, у него есть ключ. — А если он лжёт? — Если он лжёт — мы найдём правду в архивах. Там, где твоя мать работала.

В библиотеке, под запретным крылом. — Ты покажешь мне? — Да. — Он взял свечу с камина. — Идём. Сейчас. Пока луна высоко и стража сменилась. Мы вышли в коридор. Библиотека ночью была страшной. Тени прыгали по стенам, свечи мигали, будто кто-то дул на них из-за угла. Кайран шёл впереди, уверенно, будто знал каждый шаг. Я следовала за ним, сжимая в руке кинжал — старый, затупленный, но привычный. — Здесь, — сказал он, останавливаясь у неприметной двери в конце зала. Дверь была железной, с массивным замком. Кайран коснулся его рукой — замок щёлкнул и открылся. Магия. — Запретное крыло, — пояснил он. — Здесь хранятся книги о проклятиях, ритуалах, крови. Твоя мать проводила здесь дни напролёт. Мы вошли. Комната оказалась небольшой, заставленной стеллажами. Пахло пылью, плесенью и чем-то сладковатым — как в склепе. Кайран подошёл к дальнему стеллажу, снял книгу в чёрном переплёте. — Это дневник твоей матери, — сказал он. — Она оставила его здесь. Для тебя. Я взяла книгу дрожащими руками. Открыла первую страницу. Почерк — мамин. Ровный, аккуратный. Я узнала бы его из тысячи. «Моя дорогая Ариана. Если ты читаешь это — значит, меня уже нет. И значит, ты стала женой короля драконов. Не бойся. Он не чудовище. Чудовище — то, что внутри него. И внутри тебя.» Я перевернула страницу. «Проклятие передаётся по крови. Ты носишь его в себе. Как и я. Как и все женщины нашего рода. Оно спит, пока мы далеко от дракона. Но когда мы рядом — оно просыпается. И требует жертв.» «Чтобы снять проклятие, нужно не отдать кровь — а принять её. Принять дракона не как врага, а как часть себя. Соединиться с ним не телом, но душой. Тогда проклятие исчезнет. Или превратится в дар.» Я подняла глаза на Кайрана. — Ты знал об этом? Он покачал головой. — Я знал, что нужна кровь. Но не знал, что соединение душ. — Что это значит? — Не знаю. — Он провёл рукой по лицу. — Возможно, это значит, что мы должны… стать одним целым. Не только в браке. Глубже. — Как? — Может, это любовь. — Он посмотрел на меня. — Настоящая. Искренняя. Та, что побеждает страх и проклятие. Я вспомнила мамину надпись на перстне: «Проклятие снимается только любовью. Не кровью. Любовью.» — Твоя мать знала, — сказал Кайран. — Она хотела провести ритуал соединения. Но её убили. — Кто? — Те, кто не хочет, чтобы проклятие пало. Герцог Норвудский. Его люди. И, возможно… — Он запнулся. — Дамиан. — Я не верю, что Дамиан убийца. — А я не верю ему. — Кайран взял меня за плечи. — Но сейчас неважно, кто из нас прав. Важно то, что у нас есть дневник твоей матери. И у нас есть время до следующего полнолуния. — Сколько? — Три недели. — Он посмотрел в окно, на луну. — Через три недели — полнолуние. Тогда проклятие сильнее всего. И тогда же его можно снять. — Или умереть. — Или умереть, — согласился он. Я закрыла дневник, прижала его к груди. — Я не умру, — сказала я. — Я не позволю себе умереть. Кайран посмотрел на меня долгим взглядом. Потом наклонился и поцеловал — не в губы, в лоб. Легко, почти невесомо. — Я тоже не позволю, — сказал он. Мы вернулись в его покои под утро. Я сидела в кресле, перечитывая мамин дневник.