Книга Ведовская. Говорящая с тенями, страница 195 – Анна Лерн

— Я тоже надеюсь, - прошептала я и, потянувшись до хруста в позвоночнике, накинула халат.

Родин появился, когда я допивала вторую чашку чая.

— Мои люди уже оцепили дом Солодова, оставаясь незаметными, - доложил он. - Инструктированы строго: никого не впускать и самим внутрь ни ногой, что бы там ни происходило.

— Тогда я не вижу смысла более задерживаться. Поедемте, Александр Васильевич, - я поднялась. - Я уверена, что это дело не из лёгких.

* * *

Экипаж остановился поодаль, на углу переулка, чтобы не привлекать лишнего внимания. Мы с полковником незаметно прошли через узкую калитку, предназначенную для слуг, и оказались в небольшом садике. Казалось, окна особняка наблюдают за нами, пустыми глазницами отражая серую муть неба.

— Посмотрите, что это, - внезапно шепнул Родин, останавливаясь.

Я проследила за его взглядом – под кустом белело что-то бесформенное. Подойдя ближе, я опустилась на корточки. Это был петух. Крупная птица с оторванной головой лежала в неестественной позе. Кровь ещё не успела свернуться и ярко-алой лужицей растекалась по земле.

— Сущность в ярости... Дети выскользнули прямо из её лап. А значит, сейчас она опасна больше всего.

Я поднялась и, подойдя к неприметной двери, вставила ключ в замочную скважину. Александр Васильевич привычным жестом взвёл курок револьвера.

— Вряд ли он вам пригодится, - я тихо засмеялась. - Пулями призраков не испугаешь. Вы бы тогда уж лучше взяли крест, полковник.

Родин чуть заметно улыбнулся:

— Я и его взял, - он извлек из кармана кителя серебряный крест. - Освященный. В нашем деле, Татьяна Фёдоровна, лучше иметь при себе все виды аргументов.

— Очень разумно с вашей стороны, - снова хохотнула я и переступила порог дома.

Мы оказались в тёмном переходе, ведущем к узкой лестнице. Где-то наверху скрипнула половица, и взгляд полковника устремился к потолку.

— Что это?

— Она знает, что мы пришли, - я кожей чувствовала вибрирующую энергетику ненависти.

Половицы снова заскрипели совсем рядом, наверху лестницы.

— Уходим! – я увлекла Родина в сторону ближайшей двери.

Нырнув на кухню, мы плотно притворили за собой тяжёлые створки.

— Какие наши действия? – прошептал Александр Васильевич. - Вы взяли своё зеркало?

— Оно мне ни к чему, - ответила я. - Эта сущность не просто призрак. Это уже нечисть.

И в этот момент прямо над нашими головами из вентиляционной отдушины печи раздался голос, поющий колыбельную:

— Уж как сон ходил по лавке,

В чёрном саване, в удавке...

Дрёма по полу брела,

Землю хладную несла.

Землю хладную несла,

К Маше нашей забрела...

В тесну колыбель легла,

Машу ручкой обняла...

Обняла, да не пустила,

Очи девичьи закрыла.

Баю-баю, спи в земле

Баю-баюшки в венце…

Родин побледнел и, перекрестившись, зло произнёс:

— Когда мы закончим, я рапортую Победоносцеву, что нам срочно нужна прибавка к жалованью.

Я прижалась лбом к прохладной стене. Какая-то деталь этой истории ускользала от меня. Вот только бы понять: какая именно?

Тем временем песня оборвалась, но воцарившаяся в доме тишина казалась ещё более жуткой. Прошло несколько минут.

— Мне кажется, или из печки доносятся какие-то звуки? – прошептал Родин.

Затаив дыхание, я посмотрела на облицованную белыми изразцами печь. С чугунной плитой, духовками и огромным зёвом топочного отверстия. Звук доносился из глубины дымохода. Будто кто-то ногтями скрёб по внутренней кладке, пытаясь зацепиться за выступы кирпичей.