Книга Ведовская. Говорящая с тенями, страница 194 – Анна Лерн

— А отчего именно его дочери умерли? - спросила я, понимая, что всё началось гораздо раньше.

Аркадий Петрович пожал плечами:

— Да Бог его знает! После ужина играли у себя в детской, а потом сердце остановилось у обоих разом. Доктор сказал, смерть наступила от внезапного сильнейшего испуга. Но чего могли испугаться дети в своей комнате? Ерунда какая-то, честное слово.

— А что, у детей не было няньки? - подал голос Родин, нахмурившись. - Она что же, не видела, что детям плохо?

— Была, как не быть! Да только где-то за месяц до случившегося она оставила место и уехала к себе в деревню. Сказала, мать у неё при смерти: попросила расчёт и поминай, как звали, - ответил поверенный.

Итак, получается, что сущность уже была в доме… Но прошло столько лет. Почему она объявилась только сейчас?

Мы попрощались с Калибердой и вышли на улицу.

— Что думаете, Татьяна Фёдоровна? - поинтересовался Родин.

— Купец Солодов купил дом пятнадцать лет назад, - задумчиво произнесла я. - А смерти детей начались всего пару месяцев назад... Почему всё это время сущность не проявляла себя?

Полковник остановился, достал серебряный портсигар и закурил.

— Может, потому что сам купец всё это время не жил в этом доме? - предположил он. - Солодов ведь въехал в особняк только перед Рождеством. До этого он сдавал его в наём. А осенью он затеял большой ремонт и перевёз семью.

— Возможно, за это время там не жила ни одна семья с детьми… Или они были взрослыми, - догадалась я. – Но откуда же взялась Чёрная Нянька?

— Чёрная Нянька? - удивился Александр Васильевич.

— Да… Это дети так окрестили монстра, - с грустью усмехнулась я. – На рассвете купец вывезет детей, и мы с вами попробуем разобраться на месте.

Родин отвёз меня домой, и остаток дня я провела, меряя шагами библиотеку. Дмитрий не появлялся. Каждый стук колёс по мостовой заставлял меня бросаться к окну, но кареты проезжали мимо. Тревога становилась всё сильнее. Вот только предпринять я ничего не могла.

А когда на город опустились сумерки, посыльный доставил письмо от Победоносцева.

«Милостивая государыня Татьяна Федоровна!

С глубоким прискорбием и крайним возмущением вынужден констатировать, что Ваше пребывание в столице превратилось в череду непозволительных и опасных авантюр. Ваша самодеятельность в делах, затрагивающих интересы государственной безопасности, перешла всякие границы разумного. Завтра, ровно в час пополудни за Вами прибудет экипаж. Ожидаю Вас для дачи исчерпывающих объяснений. Если Вы полагаете, что Ваше особое положение даёт Вам право на произвол, то глубоко заблуждаетесь.

К. П. Победоносцев.».

Я равнодушно бросила исписанный лист в камин. Что ж, это было ожидаемо. Нас с Ириной ждала взбучка от обер-прокурора. Опустившись в кресло, я закуталась в плед и провалилась в сон.

Прасковья разбудила меня, когда за окном только забрезжил рассвет.

— Просыпайтесь, Татьяна Фёдоровна. Посыльный от купца Солодова пакет доставил.

— Приготовь мне воду помыться и крепкого чаю, - попросила я, пытаясь стряхнуть с себя остатки дремоты.

Когда горничная скрылась за дверью, я распечатала пакет. В нём лежали ключ и записка.

«Глубокоуважаемая Татьяна Фёдоровна!

Свидетельствую Вам свою нижайшую благодарность. Всё получилось, и я сумел увезти детей. Мы направляемся в деревню. Слуг я отпустил. Ключ прилагаю. Он от боковой двери, к которой можно попасть через сад, чтобы не привлекать внимания дворников и полиции. Вверяю дом и всё, что в нём сокрыто, Вашей мудрости. Надеюсь, у Вас всё получится.»