Книга Ведовская. Говорящая с тенями, страница 198 – Анна Лерн

— Илья Несторович, прошу, не надо! - голос девушки сорвался на шёпот. Она попятилась от него.

— Что ты ерепенишься, дура? – криво усмехнулся тот. - Убудет, что ли, от тебя? Я тебе и кольца справлю, и матушке в деревню денег отпишу. Поди сюда, сласть моя, не ломайся... чай, не графиня, чтоб я у твоих ног расшаркивался! Будешь шёлковая, в золоте ходить станешь, а будешь ежом глядеть, живо в канаву выкину!

Балыкин грубо хватал бедняжку за плечи, пытаясь поцеловать. Извернувшись, она схватила стоящий на столике графин с водой и плеснула ему в лицо.

— Ах ты тварь... - прорычал мужчина. После чего рванул её за край платка так сильно, что кружево с треском разошлось. В тот же миг тяжёлый кулак обрушился на висок девушки. Она охнула и осела на плиточный пол. Уже не соображая от ярости, Балыкин нанёс ещё несколько ударов сапогом.

— Вставай! Вставай, говорю! - он схватил Дарью за плечи и начал трясти, как тряпичную куклу.

Но её остекленевшие глаза смотрели сквозь него. Девушка была мертва. Илья Несторович отпрянул, глядя на свои руки. Оглядываясь на двери, он дрожащими пальцами поднял с пола платок и накинул его на лицо Дарьи.

Видение резко оборвалось. В ту же секунду за дверью раздался истошный вопль. Крик женщины, в котором смешались нечеловеческая мука и внезапное, бесконечное облегчение…

Когда мы, наконец, покинули этот проклятый дом, я испытала настоящее облегчение. После всех ужасов залитая солнцем улица казалась чем-то нереальным. Я чувствовала себя опустошённой.

Ноги сами понесли меня к скамейке, стоящей под раскидистым кустом сирени. Родин с мальчиком направились следом.

— Беги домой, Сёма, - сказала я, присаживаясь на чуть влажную от росы поверхность. - И постарайся забыть всё, что видел.

— Оно больше не вернётся? - с опаской поинтересовался он, косясь на особняк. – Чудовище?

— Нет. Теперь в этом доме всё будет по-другому, - успокоила я парнишку. - Зло навсегда покинуло его.

— Спасибо вам, барыня! – Сёма натянул кашкет на белобрысую голову и, сорвавшись с места, исчез за коваными воротами. Мы остались вдвоём. Александр Васильевич достал портсигар, его пальцы слегка подрагивали. Полковник чиркнул спичкой, глубоко затянулся и, выпустив облако дыма, произнёс:

— Я напишу рапорт Победоносцеву. Пусть обер-прокурор сам решает, как поступить с Балыкиным. Но я думаю: несмотря на то, что прошло много времени, расплата его найдёт.

— Да, - согласилась я, закрывая глаза и подставляя лицо тёплому солнцу. - Каждый обязан отвечать за свои поступки. Останки на месте и Балыкину трудно будет отвертеться. Но не забудьте, что их нужно захоронить по всем правилам. Тогда душа Дарьи точно уйдёт…

— Куда? – полюбопытствовал полковник. – Она ведь тоже сотворила немало зла.

— Для этого есть другой суд, Александр Васильевич. Наша задача - предать земле прах и прекратить этот кошмар здесь, в мире живых. А уж какой приговор ей вынесут ТАМ... – я посмотрела на ярко-синее небо. - Об этом мы узнаем, лишь когда сами окажемся у черты. Право прощать или обрекать на вечную тьму принадлежит не нам. А теперь отвезите меня домой... Я очень устала.

Родин молча протянул руку, и мы медленно направились к выходу.

— Вам решительно необходим отпуск, - произнёс он. В его голосе я услышала неподдельную заботу. – Об этом я непременно буду иметь серьёзный разговор с Константином Петровичем. Эти неприкаянные духи, неупокоенные мертвецы и прочая бесовщина выматывают душу почище любых преступников.