Книга Ведовская. Говорящая с тенями, страница 148 – Анна Лерн

J.-B. Donon» .

Я не выдержала и искренне рассмеялась, прижимая письмо к груди. После мрачной Вырицкой истории, это письмо казалось глотком свежего, пускай и приправленного паранормальщиной, воздуха. Это было именно то, что мне нужно для перезагрузки!

* * *

Ответ от Полины пришёл, когда я принимала ванну. Прасковья распечатала конверт и протянула мне послание.

«Моя дорогая Танечка!

Всё прошло успешно. Мы вырвали Ирину из лап зла. Душа её теперь свободна от чужой воли. Однако без последствий не обошлось. Женщина нема. Это горькая плата за снятие проклятия Вальмонта. Физически она здорова, но не может произнести ни слова. Я не опускаю рук. Завтра же я отправляюсь к одному духовнику. Если кто и сможет вернуть Ирине дар речи, то только она. Молись за нас.

Твоя Полина.».

Покинув тёплые объятия уже начавшей остывать воды, я накинула халат, подошла к камину и бросила письмо Тумановой в огонь. После чего тихо позвала:

— Адам, ты здесь?

Воздух в углу комнаты подёрнулся дымкой, и тут же передо мной появилась стройная фигура Поручика.

— Ma chère! Наконец-то! - радостно воскликнул он, изящно щёлкнув призрачными шпорами. - Я уже начал не на шутку переживать! Как прошла поездка, душа моя?

— Всё хорошо, Адам, - я улыбнулась, присаживаясь в кресло. - Дело в Вырице улажено. Тьма отступила, хоть и дорогой ценой. Но теперь, когда я вернулась, пора, наконец, взяться и за твоё дело. Я не забыла о своем обещании.

Поручик поклонился мне.

— Я буду безмерно, невыразимо признателен вам, Татьяна Фёдоровна. Моя совесть уже не в силах терпеть эти муки.

— А сейчас скажи-ка, Адам, что ты слышал о бесчинствах в ресторане "Донон"? Говорят, там завелся некий невидимый дебошир, который лишает гостей аппетита самым беспардонным образом, - с любопытством поинтересовалась я.

— О-о-о! Вы имеете в виду этого наглеца, который изволит шутить с едой? Весь астральный Петербург только о нём и судачит! Мы, покойники, народ тихий, но этот господин нарушает все правила этикета! – весело воскликнул Адам.

— Ты знаешь, кто это?

— А то! В ресторации буянит Голованов-Затрапезный - мелкий чиновник двенадцатого класса, чей желудок всегда был значительно больше его жалованья.

Я приподняла бровь, устраиваясь в кресле поудобнее.

— И что же привело его в «Донон»? Вряд ли кошелёк этого господина позволял заглядывать туда при жизни.

— В том-то и соль! Модест Карпович всю жизнь копил! Он отказывал себе в сахаре, пил пустой кипяток и носил заштопанные в двадцати местах кальсоны. И вот к шестидесяти годам, накопив заветную сумму, он решил: «Один раз живу! Пойду в «Донон» и съем всё!».

Я невольно улыбнулась, представляя эту картину.

— Голованов-Затрапезный явился туда в лучший вечер, сел за центральный стол, заказал фирменную стерлядь в шампанском, рябчиков с брусникой и... - Адам сделал мхатовскую паузу, - ...и подавился первой же оливкой из аперитива! Представляете, Татьяна Фёдоровна? Копил сорок лет, чтобы умереть, даже не успев развернуть салфетку!

— Боже мой, какой кошмар! – воскликнула я, искренне жалея беднягу.

— Теперь его дух в ярости. Он считает, что весь ресторан ему должен, - продолжил поручик. - Бедняга носится по залам, а так как вкуса не чувствует, то развлекается тем, что портит его другим. Знаете, что он сделал вчера? Граф Роцкий только поднёс к губам ложку знаменитого супа «Консоме», как Модест Карпович подошёл ближе… повернулся своим призрачным задом и… произвёл некий акустический эффект… после которого графа окатило бульоном… А обиженный чиновник закружился под потолком, задрав полы сюртука и выкрикивая: «Кушать подано, мерзавцы!».