Книга Сундучок мертвеца, страница 51 – Дарья Гущина

И письмо явно дошло. Вот почему отец до сих пор мечется у порога, да ещё и с таким безумным видом. Резкий скачок с уровня младшего на уровень среднего — бешеный всплеск силы — естественное безумие... Я, конечно, вспоминала о «запрещёнке»... но не думала, что отец решится — после мамы-то, — и рискнёт здоровьем. Для ремесленника здоровый ум — превыше всего. Что же случилось, если он рискнул?..

— Маля? — остро глянул силд Шутнар. — Что ещё?

Я, запинаясь, рассказала — и про случай в чайной, и про то, почему отец давным-давно должен раствориться в Небытии.

Ищеец снова пробежался по списку, захлопнул папку и заключил:

— Согласен, добыл он нужное. Нутром чую. Но с Ветошью пообщаюсь. Не отвертится. За остальное тоже большое спасибо, Маля. Как дома? Незваные гости не тревожат? Признаюсь, присматриваю за тобой, но никого не видел, кроме Ледена с помощниками.

Я открыла рот, чтобы выложить всё о невидимке, но странным образом не смогла произнести ни слова. Более того, меня накрыло почти такой же паникой, как при наблюдении за многолюдной площадью — как при мысли, что мне сейчас идти в толпу.

— Маля? — силд Шутнар наклонился и всмотрелся в моё лицо. — В чём дело?

Горюша остался в доме, но он не понадобился — паника исчезла, стоило вспомнить о питомце. Перескочить с одной мысли на другую.

— Не знаю... — я поёжилась. — А на что похоже?

Из ладони ищейца выскользнул клочок тумана, коснулся моей щеки и скрылся в хозяйском кулаке. Силд Шутнар склонил голову набок и удивлённо хмыкнул.

— На старый, но очень сильный испуг. За таким можно спрятать, например, хорошую порчу. И за ним явно что-то спрятали.

Проверю. Позже.

— Тогда разойдёмся на этом, — неловко предложила я.

Старый ищеец глянул остро, дёрнул щекой — явно что-то почуял, — но согласился:

— Лады. Хорошего вечера, Маля. Будут интересности — доложу. А сама меня не дёргай, уговор? Беготни много.

— Доброй ночи, — попрощалась я.

Закрыла за ним калитку, вернула защиту и помчалась домой. Заперлась, скинула плащ, переобулась и первым делом закатала рукава рубахи выше локтей, осмотрела кожу запястий. Пока чистая.

Змей высунулся из кухни и настороженно зашипел.

— Или это порча подчинения, Горюша, — я быстро направилась в мастерскую, — которая запрещает мне делать определённые вещи — и даже думать о них. Или... нет. Думаю, второе.

В мастерской я снова открыла тайник и вынесла оттуда громоздкую, состоящую из десятков крохотных ящиков шкатулку с мамиными запасами. Тщательно вымыла руки, очистила зельем кожу предплечий, шепнула обезболивающий наговор и достала из бокового ящичка пару тонких иголок. Момент — и первая игла легко скрылась под кожей. Я посчитала до десяти и наговором выманила иглу обратно. Следом выкатилась пара капель крови.

— Чистая, — я показала Горюше иглу. — И кровь хорошая. Да и не ляжет на меня подчинение, как и большинство порчевых наговоров. Мы с мамой проверяли. Болеть буду долго, кошмары замучают, от ремесла и простейших бытовых наговоров отрежет на пару седмиц — всякое случалось, кроме порч. И родовая защита помогает, и Небытия во мне слишком много — оно сначала вытягивает из порчи зловредность, а потом её поглощает.

Вторая игла тоже оказалась чистой. Я обработала и вернула иглы в ящичек, наговором залечила ранки и задумчиво потёрла нос. Это что-то иное... Какое-то направленное воздействие. Я открыла следующий ящичек и достала осколок тёмного стекла, сжала его в ладонях и прошептала наговор. Кожу кольнуло, ладони враз замёрзли, когда повеяло ветром Небытия, да и всё на том.