Книга Сундучок мертвеца, страница 3 – Дарья Гущина

Внутренняя борьба была жестокой, но короткой. Как и все последние двадцать лет. Нет, как всю мою последнюю взрослую жизнь — или гордость, или инстинкт выживания. Или гордо вороти нос, или молча бери любые заказы и деньги, лишь бы не сдохнуть от голода, оплатить съёмное жильё и позаботиться о мамином лечении.

Как всегда, победило низменное и насущное. Хотя мама ушла в Небытие за год до отца.

— Пора возвращаться, Маля, — силд Шутнар улыбнулся. — Слухи давно улеглись. Долги, в которые твой отец влез из-за своего последнего проекта, он раздать успел. Возвращайся. У тебя светлая голова и золотые руки. Нам очень нужны такие ремесленники. Мы и доучиться поможем — до необходимого звания. Опытом и знаниями ты точно средней руки мастер, если не старший.

А я не просто так была недоверчивой. В отличие от отца я всегда знала, когда меня хотят использовать.

— Что вам нужно? — я нахмурилась, не сводя глаз с серого сундука. — На самом деле? Только про дружбу и прочее не заливайте, ладно?

— Если ты не веришь в настоящую дружбу, это не значит, что её нет, — усмехнулся старый ищеец. — Но хорошо. Если тебе так проще — хорошо. Твой отец До лган Дух умер своей смертью — от переработки. Но есть некоторые указания на то, что ему помогли умереть. Или довели до переработки, или он сам себя довёл, потому что испугался.

— Испугался? — не поверила я. — Отец ничего не боялся. И никого.

— Вот! — силд Шутнар взмахнул свободной рукой. — А свидетели утверждают, что последний месяц он очень боялся — всего. И ещё момент: он запретил извещать о своей смерти — родственников, друзей. Мы узнали о его кончине всего седмицу назад. Почему, Маля?

— Дом? — поняла я. — Вы считаете, что дома что-то осталось — из того, над чем он работал? Чем он жил в последние годы? Я же должна была вступить в наследство ещё семь лет назад, причём в полное. Переработавшие люди быстро идут прахом. Он не хотел, чтобы дома кто-то появлялся — даже я? Потому что там спрятано... нечто? А вы, получается, нарушаете его завет.

Снова посмотрела на сундучок и добавила:

— И сундук может открыться только дома. Только там, где его создали. А вам в дом не попасть, на нём сильная родовая защита. А если и попадёте, то осмотр провести не получится. Застрянете в одной кладовке на всю жизнь.

— Я хочу расследовать гибель твоего отца, — твёрдо сказал старый ищеец. — Это мой долг как друга. Веришь ты в дружбу или нет, мне неважно. Да, Малё нка, дом. Помоги мне попасть в ваш дом и изучить там всё. Осмотри его сама. Покажи что найдёшь и вспомни что сможешь. Большего я не прошу. Если мы подозреваем преступление, то имеем право нарушать любые заветы и завещания. Любые. А мы подозреваем. Пожалуйста, Маля, — настойчиво попросил он. — Просто вступи в наследство и впусти нас в дом. После этого делай что хочешь. Хочешь — снимай защиту, продавай дом и уезжай. Хочешь — оставайся и работай. Хочешь — пиши ищейский запрос на расследование и будь в курсе всего. Хочешь — нет. Мы тебя не потревожим. Нам просто необходимо для начала осмотреть ваш дом.

Дом — это тоже повод, неохотно признала я. Ничего не снимать, иметь свой угол — и свою просторную мастерскую. И, опять же, деньги, которые я могу вложить в новые опыты (и звание), а не в съёмную крышу над головой.