Книга "Л" значит Лили. Часть II, страница 109 – otium

Лили похолодела — Господи, он же говорит о Том-Кого-Нельзя-Называть! Об этом чудовище, из-за которого погибло столько людей! Так вот как он их к себе заманивает! Но Северус, кажется, даже его не услышал — так и продолжал нарезать корень одуванчика, не замедляя движений, и на бледном лице не дрогнул ни один мускул. Забранные в хвост волосы свободно лежали на воротнике рабочей мантии, нож в его руке отстукивал по доске все тот же глухой ритм, а начищенный котел отливал рыбьим боком в тусклом свете свечей...

Стоп, корень одуванчика? Серебряный котел? Она подошла ближе, взглянула на выстроившиеся в ряд ингредиенты: в плоской баночке посверкивал толченый рог единорога, в высоком фиале чернел яд акромантула, и рядом стояла хрустальная склянка — явно из-под лунной росы... Он что, эликсир Чистой крови варит? Для Сигнуса Блэка? Опять доработал рецепт?

— Когда-нибудь мы займем в этом мире то место, которое принадлежит нам по праву, — за спиной снова раздался голос Регулуса, но теперь в нем отчетливо слышались мечтательные нотки. Помедлив, Лили обернулась — он облокотился о край стола и, казалось, полностью ушел в свои фантазии. — Сможем летать где хотим, перестанем прятаться и, если и будем скрывать дома, то только ради шутки... Знаешь, магглы очень смешные, когда натыкаются на невидимый барьер. Отец однажды забыл поставить магглоотталкивающее заклинание, и я два дня за ними следил — прямо из окна, представляешь? — его лицо расслабилось, взор затуманился — казалось, он вспоминает об этом едва ли не с нежностью. — Стоят у самого крыльца, ресницами хлопают, а у самих такие лица озадаченные — умора, да и только! Я даже хотел впустить одну магглянку с косичками, но мама не разрешила... Ты не думай, мне всего шесть было, я еще не знал о своем долге волшебника! — он втянул голову в плечи, словно ожидая нравоучения или окрика, и бросил на Северуса опасливый взгляд.

Но тот только хмыкнул что-то неопределенное и повернулся к котлу. Лили невольно залюбовалась его скупыми, экономными движениями; со стороны казалось, что он почти не прикладывает усилий и черпак сам по себе размешивает кипящую основу. Свечи на маленьком столике горели неровно и тускло, и рабочая мантия Северуса почти сливалась с темнотой. Огонь под котлом освещал его худые, бледные предплечья и серебристую ручку черпака. И лицо — углы и ломаные линии, сочетание черного и белого, никаких компромиссов и полутонов, одни сплошные контрасты...

— А Сириус о своем долге и сейчас не думает — хотя вообще-то должен, он же старший! — младший из Блэков надул губы и шмыгнул носом. Похоже, он уже осознал, что нотаций не будет, и позволил себе расслабиться. — Но он всегда был такой, и мама ему все прощает. И когда прадедушкин портрет поджег, и когда из дома сбежал — прямо к магглам, представляешь? — увлекшись, он взмахнул руками, едва не уронив со стола стопку пергаментов. — И рассказывал потом, что они совсем как мы, даже на таком же языке говорят... Врал, наверное — как думаешь, Снейп?

Лили хлопнула глазами. Боже... Он что, всерьез задает этот вопрос? Даже после школьных занятий по маггловедению? Ах да, он же на них не ходит... Ну у этих Блэков и воспитаньице — и как только из Сириуса выросло то, что выросло?

— Угу, — Северус взял со стола мерную ложку, и в котел тонкой струйкой посыпался рог единорога. Регулус привстал с табурета, вытянув шею и затаив дыхание — в лаборатории повисла завороженная тишина, нарушаемая только шипением котла и тиканьем метронома, и вдруг в этой тишине отчетливо скрипнула дверь.